Сердце Севы предательски стучало, пытаясь выскочить из груди наружу. В какой-то момент ему даже показалось, что это биение слышат все. Кем был этот человек по ту сторону завала? Друг, несущий спасение, свободу и жизнь, или враг, пришедший окончательно, раз и навсегда забрать у него и то и другое? «А вдруг это Девяносто Восьмой или Яшка-артиллерист? – с надеждой предположил он. – А если это парни из спецназа все же решили организовать поиски экипажа?»
Такую возможность исключать было нельзя. Напротив, она показалась ему весьма вероятной. Даже более вероятной, чем то, что это хохлы пришли «зачистить» вычисленную ими точку работы расчета. По крайней мере, так очень хотелось верить Севе.
Несколько раз прогнав в своей голове подобные размышления, он все же пришел к выводу, что терять ему уже все равно нечего. А так это был хоть и призрачный, но все же шанс на спасение.
Собравшись с духом, Сева пересохшим ртом тихо и неуверенно скорее простонал, чем выговорил:
– Э-эй.
Шум неспешных шагов тут же резко прекратился. Некто, находившийся снаружи, похоже, остановился и теперь, прислушиваясь к окружающим его звукам, замер, силясь определить, откуда донесся голос.
Выждав несколько секунд, Сева немного увереннее добавил:
– Я тут.
Пятисекундное затишье показалось ему вечностью. Неизвестный, словно ничего не услышав и выдержав паузу, как ни в чем не бывало продолжил путь в том же неспешном темпе, как и прежде. Отчего-то Севе произносить что-либо еще уже не хотелось. Он полностью отпустил ситуацию, отдав ее на откуп Провидению.
Шаги то отдалялись, то приближались вновь. Изначально тревожное и испуганное состояние Алексея снова сменилось неизбежным принятием безысходности. Его уже не трогали и не беспокоили происходящие где-то там снаружи события. Невероятно хотелось пить и спать. Все его мысли сейчас сжались до размеров проблемы пойманной в капкан ноги и отсутствия воды.
Болезненно переживая это, он даже в первый момент не заметил, как ходивший где-то там по развалинам человек теперь склонился над проломом и пристально сверху разглядывает его. Оставаясь необнаруженным, незнакомец, ничего не говоря, молча довольно долго и внимательно наблюдал за Севой.
Заметив его присутствие, Алексей почему-то не испытал никаких эмоций. Он безмолвно, с видом пойманного за курением малолетки, будто признавая собственную вину и поражение, стыдился поднять глаза.
– Живой? – хриплым прокуренным голосом спросил тот и, ловко спрыгнув в пролом, в один миг оказался возле Севы.
Мужчина довольно грубо и резко приподнял лежащего за плечи и, заглянув ему за спину, как будто разрешив какие-то свои сомнения, опустил обратно на пол.
– Ранен? – продолжил он.
От него сильно пахло дешевым вонючим табаком и давно не мытым мужским телом. Весь его грязный и потрепанный, но при этом брутальный вид говорил о том, что в цивильных условиях он не был уже давно. Потертая, исцарапанная со всех сторон каска, нелепо съехав набок, едва держалась на видавших виды, растрепанных временем, выцветших и надорванных в нескольких местах ремнях. Худощавое, сухое, с глубокими морщинами, небритое, загорелое, измазанное сажей и многодневной копотью, лицо с выцветшими голубыми глазами одновременно выражало едва уловимую опасность и при этом почему-то внушало определенный оптимизм.
– Чьих будешь? – бесцеремонно охлопывая Севу по всему телу, заглядывая под броник и обшаривая карманы, прохрипел боец. И, не дожидаясь ответа, добавил: – Если хохол, то конец тебе. В плен брать не буду!
В этот момент Алексею стало вдруг невыносимо обидно. Даже не потому, что этот грязный, оборванный, вонючий человек как ни в чем не бывало, никого не стесняясь, искал у него, еще живого, то, чем можно было поживиться. Его чувства взыграли от того, что тот принял его, еще день назад такого геройского и уверенного в себе патриота России за глупого колхозного хохла. Если бы сейчас не его досадно беспомощное положение, он бы показал ему, кто из них хохол!
Волна гнева нахлынула на Севу откуда-то изнутри, и он из последних сил со всем остервенением схватил непрошеного гостя за край его засаленного, с вытертой бахромой ткани бронежилета и что есть мочи резко прижал к себе так, чтобы тот не сумел воспользоваться висящим у него на плече автоматом. Высохшее, худощавое, как у подростка, тело чужака под лохмотьями неожиданно показалось ему практически невесомым. Обхватив его второй рукой за шею и навалившись на него всей своей массой, насколько позволяла ему зажатая нога, Алексей, как зверь, борющийся за свою жизнь, начал душить противника до тех пор, пока у него самого не потемнело в глазах, и он не потерял сознание.
Придя в чувства, Сева увидел сидящего поодаль тяжело дышащего незнакомца. Лицо его теперь имело бордово-синюшный цвет.
