Не то чтобы он хоть сколько-нибудь проникся благодарностью к незнакомцу, но подкатывающие к нему ненависть и злоба на какое-то время отпустили сознание, уступив место прагматичному рационализму.
Чтобы не тратить силы, а, напротив, постараться по максимуму восстановить их, он решил попробовать уснуть. Турникет, за ненадобностью давно был сброшен с поврежденной ноги. Вероятно, кровь на его ранах запеклась и уже не вытекала наружу. Он заметил это еще давно, когда очередной раз приотпускал затяжку жгута.
Проваливаясь в полудрему, как в анестезию для измученного организма, Сева успел подумать: «Ведь должен же быть выход! Обязательно должен быть!»
И, вспомнив, как в детстве украдкой крестила его и молилась за него бабушка, Алексей испытал какую-то необъяснимую уверенность в том, что Бог не допустит беды и обязательно спасет его. И хотя Сева никогда не был воинствующим верующим и, более того, особо даже не интересовался вопросами религии, все же он всегда чувствовал сопровождающую его по жизни руку Всевышнего, отводившую от него настоящее несчастье. Как ни крути, а какие-то сакральные отношения между ними были. Возможно, по молитве бабушки Господь и любил его. В этом на подсознательном уровне Алексей был абсолютно уверен. А потому уже ожидал от Него вмешательства и положительного разрешения сложившейся ситуации.
Сквозь тревожный бредовый сон, среди немногих ночных звуков он снова отчетливо услышал те самые, по-особому тяжелые, крадущиеся шаги. Несмотря на постоянное гудение и нескончаемый шум в своей голове, теперь, казалось, Алексей уже точно смог бы узнать их из тысячи других. Для того чтобы максимально вернуться в суровую реальность, он усилием воли попытался прогнать от себя свое грузное, как будто липкое, ни за что не желающее отпускать его всепоглощающее наваждение. Инстинктивно сконцентрировав свое внимание и напрягая слух, Сева начал пристально прислушиваться к шумам, доносящимся откуда-то из черноты завала.
Спустя мгновение и вправду стало совершенно очевидно, что все происходящее вокруг не было галлюцинацией. Шаги неспешно, но уверенно приближались. И уже через несколько секунд хруст обсыпающегося битого кирпича и бетона под чьими-то ногами однозначно сигнализировал о визите гостя.
– Эй! Ты все еще тут? – шепотом задал свой нелепый вопрос незнакомец, перелезая через завал.
Сквозь мрак ночи Алексей теперь не мог разглядеть его. Но совершенно точно понял, что это вернулся именно он. Судя по надрывному, учащенному дыханию и стуку металла о бетон, он, похоже, притащил с собой что-то большое и тяжелое. Опустив с характерным звуком массивный предмет на пол, незнакомец присел где-то в противоположном углу. И прежде чем начать говорить, он некоторое время сидел и молча переводил дух.
– Ну как ты тут? Кони еще не двинул? – отдышавшись, спросил он все тем же хриплым голосом. И услышав в ответ шевеление Севы, едва заметно усмехнулся: – Я тут на станции такую штуку нарыл… Этой хренью мы точно тебя вытащим. Ею на раз вагоны поднимают. А уж эту фигню поднимем – как здрасьте! – оптимистично уверил он.
– Я думал, ты уже не придешь. Думал, убили тебя там… – обиженным тоном, точно забытый родителями у магазина маленький ребенок, еле слышно ответил Алексей. На самом деле он был несказанно рад возвращению этого чудаковатого мужичка. Но отчего-то выказывать свои чувства не стал. Напротив, постарался скрыть их за личиной отрешенного безразличия.
– Да ну тебя! Скажешь тоже – убили… – засмеялся где-то в своем углу тот: – Меня никогда не убьют. Это я тебе говорю абсолютно точно!
Сева постарался немного изменить свое положение и приподняться на локтях. А заодно попробовал рассмотреть то, что принес незнакомец. Только сквозь кромешную темень все равно ничего увидеть ему так и не удалось. Тело сильно затекло и натужно ныло.
– С чего это ты взял, что тебя никогда не убьют? – с недоверием и даже вызовом спросил он.
Хриплый голос рассмеялся из темноты:
– Ну как они меня убьют-то? – и тут же осекся, словно сам себя поставил в тупик своим же вопросом. Но, похоже, мгновенно найдя на него полностью удовлетворяющий его ответ, радостно произнес: – Я же фартовый!
Вероятно, почувствовав по постоянному ерзанью разминающего свое затекшее тело Алексея, его неуемное желание поскорей освободиться, мужик встал на ноги и двинулся в сторону плиты. Но, оценив обстановку, присел обратно, резонно предположив, что светить сейчас тут, среди ночи фонариком равноценно смерти. Как ни крути, а кто-нибудь обязательно заметит. Не враги, так свои. И особо не разбираясь, непременно снимут или из пулемета или из снайперской винтовки. В любом случае привлекать к себе лишнее внимание было бы небезопасно. А пытаться сделать что-то на ощупь – очень рискованно и грозит вероятным обвалом. Сева тоже это прекрасно понимал. Поэтому без особых споров и обсуждений было принято решение отложить все работы до рассвета. Тем более, что до него оставалось не так уж и много времени.
