Я не стал вдаваться в детали, сказал, что многие люди не все время пользуются очками, некоторые надевают их во время чтения, а другие, наоборот, как раз во время чтения снимают. Официант тоже не стал развивать эту тему. Он еще раз сказал в раздумье, что про очки он точно сказать не может.
— Сообщите, пожалуйста, другие приметы, если помните.
— Возраста примерно одного, — начал Николай Иванович. — От тридцати пяти до сорока. Одеты были оба в темные костюмы. Тот, который платил, — чуть повыше и побольше. Выпили они на двоих триста граммов коньяку, это и по счету так. Для двоих молодых людей немного. Да они и не для этого в ресторан пришли. Это я сразу понял. Поговорить им надо было. Что-то обсуждали с жаром. Но свое, не для посторонних. Когда я подходил, они сразу замолкали. Но меня их дела не интересовали. Мало ли о чем разговаривают посетители, особенно когда выпьют. А запомнил я их из-за необычного заказа. Ресторан наш недавно открылся, повара молодые. Никаких особых блюд у нас не водится. Борщ да бульон, лангет да антрекот. И когда эти двое начали заказывать, даже я растерялся. Сколько лет работаю, можно сказать, всю страну объездил, а такого не слышал — бифштекс по-татарски. Тогда тот, который платил, он у вас на снимке, попросил шеф-повара и все ему объяснил. Оказалось, не так уж и сложно. Сырая говяжья вырезка, мелко рубленная, заправленная перцем и солью и перемешанная с двумя сырыми яичными желтками, вот и вся хитрость.
Я заметил, что второй раньше об этой еде ничего не слышал, а когда съел — очень ему понравилось, заказал еще. Сидели они долго, видать, все договориться никак не могли. Кстати, тот, что заказывал, по-моему, не русский. А вот грузин или армянин, или еще кто-нибудь — сказать не берусь.
Раньше Николай Иванович его никогда не встречал, второго же он в Бологом видел неоднократно. Я собирался уже поблагодарить старого официанта, но его сообщение о том, что одного из посетителей он уже где-то встречал раньше, заставило меня задать ему еще несколько вопросов.
Бологое — город железнодорожников. Крупный транспортный узел с локомотивным депо, со станцией, стоящей, как говорят железнодорожники, «на главном ходу» между Москвой и Ленинградом. Его жители почти все так или иначе связаны с работой на железной дороге. В этом направлении и «подталкивал» я память Николая Ивановича.
Но хотя он почти в течение часа перечислял мне места, где он бывал за последнее время, всех посетителей ресторана, которых удерживала его память, вспомнить нужного мне человека он так и не смог.
Я принял решение остаться в Бологом еще на несколько дней, согласовав это с начальством по телефону.
Удивительно опрятная и компактная небольшая четырехэтажная гостиница располагала к отдыху. Вот уже второй день я находился в Бологом. Совесть моя была чиста. Хотя, как сказал бы Березов, мы не слишком за это время приблизились к раскрытию преступления.
Местный отдел милиции Бологого помогал мне в поисках, используя фотографию одного и словесный портрет другого.
На третий день моего пребывания в Бологом поздно вечером в моем номере гостиницы раздалась резкая телефонная трель.
— Простите, товарищ майор, за поздний звонок, — извинился инспектор районного отдела. — Но, я думаю, что вы и сами не захотите сейчас спать. Вроде бы мы вышли на разыскиваемого вами убитого. Ко мне только что поступила заявка о без вести пропавшем Джалиеве. Если фотография сделана не с него, то у Джалиева есть абсолютный двойник. Совпадает все, даже родинка на подбородке. И еще. В сделанном запросе сообщается, что из Бологого он уехал в Таллин, причем с большими деньгами. И после этого его никто больше не видел.
В маленьком кабинете Дронова мы перелистали тощую папку с материалами о розыске без вести пропавшего Керима Джалиева. Сомнений, конечно, не было. Именно Джалиева нашли мертвым и полузанесенным снегом несколько дней назад в Ленинграде. Но он не был жителем ни Ленинграда, ни Бологого. Как потом было установлено, вместе с двумя младшими братьями и тремя односельчанами Джалиев приехал в Бологовский район поздней осенью с Северного Кавказа. «Артель», как они сами себя называли, заключила договор с колхозом «Рассвет» на строительство телятника. Работали хорошо и много, от зари до зари, но и получали немало. В общем, обыкновенные шабашники. Один из братьев Джалиевых познакомился в Бологом с работником торговли, который пообещал добыть для «артельщиков» ряд дефицитных вещей. Младший брат свел его со старшим, с Керимом.
