Работник торговли оказал «артели» множество услуг, хотя далеко не бескорыстно. Через него Джалиев и его друзья приобрели финские костюмы и дубленки и даже пару мотоциклов дефицитных марок. Все переговоры и все денежные дела с ним от «артели» вел Керим Джалиев. Только он один знал, как его можно разыскать. Убедившись в почти неограниченных возможностях своего нового знакомого, Джалиев попросил его достать ему легковую машину. И тут впервые торговый работник не смог. Нет, он не отказал Джалиеву в просьбе, он даже сказал ему, что «Жигули» он добыл бы ему в два счета, но «Волгу» ГАЗ-24 в Бологом и даже в Калинине он купить не может.
«Но мне обязательно нужна двадцать четвертая, — возразил Джалиев. — Иначе односельчане засмеют. Что ж вы за работники, скажут, если за столько времени почти всей семьей не смогли заработать на хорошую машину. Нечего тогда было забираться так далеко от дома».
Как рассказал потом Керим своим младшим братьям, знакомый из торговли надолго задумался. Когда Джалиев, потеряв надежду, уже собрался уходить, его собеседник вдруг сказал:
«Один вариант покупки ГАЗ-24 у меня есть, не очень, правда, верный, процентов так на восемьдесят — девяносто. Но главное препятствие, пожалуй, даже не в этом».
«А в чем?» — спросил Джалиев.
«В том, что такая возможность у меня есть только в Таллине».
«Так возьми деньги и поезжай в Таллин, — предложил Керим. — Дорога за мой счет, ну и комиссионные, как всегда».
«Нет, — решительно отказался торговый работник. — Такую сумму я не повезу. Придется нам поехать вместе».
Так Керим Джалиев выехал в Таллин, имея при себе характеристику из колхоза и двенадцать тысяч рублей. Для того чтобы ему не пришлось торчать в Таллине лишнее время, его знакомый выехал туда на два дня раньше.
Вызванный на следующий день в городской отдел милиции один из братьев Джалиева, тот самый, который свел Керима с работником торговли, почти ничего не смог нам добавить. Их новый знакомый при первой встрече предъявил документ работника горторготдела и что-то рассказал о себе, что, к сожалению, брат Керима не запомнил. Запало ему в голову лишь то, что он никогда не брал денег вперед, и то, что просил не искать с ним встреч через его управление. А как он договаривался на этот счет с Керимом, его брат — Джемал Джалиев — не интересовался.
— Остальные члены нашей артели, — сокрушенно сказал юноша, — даже не видели этого человека и вообще ничего сообщить вам не смогут. Да и работник торговли, даже если вы его разыщете, вряд ли чем вам поможет. Ведь брата убили не в Таллине, а в Ленинграде.
Нельзя сказать, чтобы последняя мысль, высказанная младшим Джалиевым, не волновала и нас. И все- таки сегодня, когда я мысленно возвращаюсь к событиям тех дней, вспоминаю чувство облегчения, охватившее меня и моих коллег, напавших, пусть еще на не очень отчетливый и ясный, но все-таки на след, ведущий к цели. Личность убитого была нами неопровержимо установлена. Хотя бы в этом сомнений не было.
Саша Смелов однажды признался мне, что ему несколько раз приходилось бывать в очень неприятной и щекотливой ситуации, когда при обыске он изымал краденое, а откуда взялось это самое краденое, установить не мог по той причине, что никаких заявлений о краже не поступало, а предполагаемый преступник не хотел, естественно, ни в чем признаваться.
До того как мы узнали фамилию найденного нами в Ленинграде убитого, мы чувствовали себя примерно так же. Человек убит, но о его смерти никто не заявлял. Зачем Джалиев по пути в Таллин сделал роковую для себя остановку в Ленинграде? Кто побудил его сделать это? Скорее всего, кто-то подслушал его разговор с работником торговли или узнал о нем от кого-то из них. Но как этому третьему человеку удалось выманить Джалиева из поезда? Какие доводы и аргументы заставили его выйти ночью на какой-то неизвестной ему станции с огромной суммой денег и совершить, безусловно, не предусмотренную заранее поездку в Ленинград, где он был убит, наверное, тем, кто уговорил его сделать это. Аргументы и доводы, очевидно, были очень убедительными, если учесть, что поезд в Тосно стоит всего несколько минут и времени на длинные уговоры у убийцы не было. Впрочем, все, конечно, могло быть и совсем по-другому.
