А тем временем в самом поселковом отделении возник повод для беспокойства. В офицерский кубрик заглянул дежуривший на дороге сержант Переверзев – вертлявый пэпээсник со следами оспин на лице. Окинув беглым взглядом сумрак дальних углов, он с порога позвал:
– Глеб, там генералы начальника требуют срочно.
Велиев, лёжа на кровати, открыл глаза. Надвинувшаяся было лёгкая дремота прошла и он понял, что сегодня отоспаться после ночного поста удастся вряд ли. Приподнявшись, он недовольно пробурчал:
– Что за генералы ещё, что им надо?
– Не знаю, военные какие-то. Сначала главу администрации вызвать потребовали, потом начальника нашего. Ты ведь за него остался?
О том, что Пещерин за себя оставил именно его, было известно всем, в том числе и Переверзеву, поэтому майор, не отвечая на последний вопрос, лишь уточнил:
– А что с главой?
– Через проезжающих водителей вызвали, но до сих пор не появлялся пока.
Приходилось идти, и Велиев стал собираться. Уже через пять минут он уже подходил к раскинутой невдалеке от ротных укреплений палатке. Возле неё беседовали два человека в армейском комуфляже. Глеб отдал честь и представился. Первым разговор начал генерал-лейтенант. Окинув подошедшего милиционера внимательным взглядом, он спросил:
– Сколько боевиков в селе?
Велиев ответил, перечислив те сведения, которые армейская разведка сбрасывала милиционерам ещё полгода назад.
– Сможете их места жительства показать? – не меняясь в лице, спокойно продолжил расспросы армеец.
Майор опустил взгляд и несколько секунд молчал, проклиная то дурацкое положение, в котором он сейчас оказался. Но генерал ждал доклада и надо было что-то отвечать, оправдываясь за весь сложившийся в Чечне порядок использования милицейских сил. Требуя от своих подчинённых всевозможных показателей, высокие руководители одновременно налагали жёсткий запрет на любые их мало-мальски значимые действия, ограничиваясь только редким проведением так называемых зачисток в заранее предупреждённых о них сёлах. Никто не желал принимать во внимание, что даже при надлежащем их проведении, для выполнения задач по выявлению и уничтожению бандитов этого было не достаточно. Он прекрасно понимал, что такая установка исходит вовсе не от руководителей отделов и такому порядку несения службы в Чечне подвержены не только дислоцированные здесь милицейские, но и армейские подразделения, но он также знал, что высказывать сейчас своё мнение по этому вопросу бессмысленно. Вздохнув, опер придал своему голосу надлежащую твёрдость и доложил:
– Мы здесь всего две недели стоим и полной информацией пока не обладаем.
– Как не обладаете?! – вступил в разговор низкого роста, полноватый генерал-майор – Сколько же вам времени необходимо, чтобы толк от вас был какой-то?
Опер молчал и генерал, возмущаясь, с каждой фразой повышал голос:
– Вы в село то выходите когда-нибудь?
Услышав последний вопрос, Велиев запнулся, но тут же с раздражением подумал: «Чего я здесь юлить буду? Есть начальники, они за свои инструкции пусть и держат ответ!»
– В селе мы ни разу не были, – откровенно ответил майор, но тут же счёл необходимым добавить – мы рядом с ротой дорогу перекрываем. Проверяем проходящий транспорт и с людьми беседуем. Общее представление имеем о селе, но для приобретения источников две недели – не срок.
– С дорогой понятно, – не унимался генерал-майор – а почему в селе не работаете? Сами боитесь или начальство не разрешает? Вот товарищ генерал-лейтенант не даст соврать: я в самый разгар боёв на одном бээмпэ половину Грозного объехал!
Кровь прихлынула к лицу Велиева и он, стараясь придать голосу спокойствие, ответил:
– Я страха ни перед кем не испытываю. Если хотите, я вдвоём с вами на одной машине по селу раскатывать готов. Или пешком прогуливаться.
Генерал-майор молча воззрился на Глеба и вдруг с прежней злостью вновь перешёл на крик:
– Вы когда работать станете? Понагнали милиционеров больше чем солдат, а толку никакого от вас! Сидите здесь под нашей охраной и не делаете ничего!
Обида за своё ведомство захлестнула майора и он, невольно переходя на повышенный тон, принялся высказывать свои соображения по этому поводу:
– Я, товарищ генерал-майор, в данном случае оправдываться не собираюсь, но и в армии не всё так гладко, как вы здесь расписываете. В батареях вместо четырёх офицеров по штату всего один, нормальных карт нет ни у кого, измерительных приборов – тоже. Еженощно вагоны снарядов выпускаете по плановым целям, а цели эти – места, где полгода назад прохожего с ружьём кто-то видел. Да и с активными действиями в войсках тоже туговато. Видимо, не по своей воле роты в землю вкопались и носа не высовывают!
Маленький генерал, выслушивая майора, от удивления разинул рот. Словно ища поддержки, он оглянулся на своего старшего товарища, но генерал-лейтенант молчал, потупив взор, и вступать в разговор явно не торопился. Так и не найдя, что ответить милиционеру, генерал-майор раздосадовано рявкнул:
– Начальников отдела ко мне! И поселкового, и районного. Через час чтобы были!
