Велиев никогда не мог понять бытующую традицию потакать пьяным. В самом деле, почему все должны молча сносить хамство какого-то быдла потому лишь, что оно соблаговолило нажраться водки или какого-либо ещё денатурата? Тем не менее, реагировать на услышанное он действительно не стал. Убедившись, что вода в чайнике ещё не остыла, он налил себе чай, открыл консервную банку и нарезал хлеб. Изрыгаемые Бугровым маты не иссякали и ужинать приходилось под их аккомпонемент. Тот с охаивания уголовного розыска плавно перешёл на личность и теперь, сидя на кровати за спиной майора, вовсю упражнялся в сквернословии. Слева от стола заскрипела кровать, и с верхнего яруса свесил ноги Гульченко.
– Заткнёшься ты наконец! – раздался его недовольный голос – Сейчас я тебе пасть закрою!
С первого же взгляда стало заметно, что состояние Василия трезвым назвать также было нельзя. Будучи благодарным в душе за этот порыв, Глеб, тем не менее, не хотел, чтобы при осложнении ситуации с Бугровым крайним делали и Гульченко. К тому же в данном случае произнесённые оскорбления относились именно к Велиеву и уступать право ответа на них он не желал. «Допью чай и всё же набью ему морду!» – решил Глеб, но закончить с ужином ему не удалось. Не страдавший избытком интеллекта Александр и в ругательствах разнообразием не отличался. Выкрикнув несколько матерных фраз, он озвучил и ту, которая с недавних пор в России почему-то стала считаться самой безобидной. Глеб не переставал удивляться видя, как подчас даже не имеющие претензий друг к другу мужики, в разговоре, для связки слов, на чём свет стоит, честят матерей своих собеседников. Создавалось впечатление, что кто-то не известный разом отымел их матушек, причём сыновья при этом выступали очевидцами, и теперь неустанно напоминают друг другу об этом событии. Как и все уважающие себя мужчины, Велиев подобные высказывания к безобидным междометиям не относил. Подскочив к продолжавшему восседать на своей кровати Бугрову, он основанием ладони ткнул его в лоб. Голова Александра резко запрокинулась и он всем телом подался назад, громко стукнувшись о стену затылком. В груди у майора похолодело. «Вот и всё, отвечай теперь за него! – с тоской подумал он – Ведь зарекался же никого не бить больше!» Однако страхи его оказались напрасными: шейный позвонок нашкодившего прапорщика уцелел, и черепная коробка тоже больших изменений не претерпела. Оправившись от испуга, тот заканючил побитой собакой:
– Ты за что меня ударил?! Нет, ты скажи, за что ты меня, сироту, ударил?
Все остальные присутствующие продолжали хранить молчание, и по враждебным их взглядам Глеб почувствовал, что предпочтения большинства не на его стороне. Ни слова не говоря, он убрал за собой со стола, и улёгся на кровать. Внизу продолжал скулить битюг Бугров. Его заунывные подвывания ещё полчаса раздавались на весь кубрик, но вскоре стихли и они. Кто-то выключил свет и помещение наконец погрузилось во мрак. Пришло время сна.
Утром командиру батальона по засекреченной связи поступило сообщение о произошедшем накануне нападении на воинскую колонну в предместьях города. Сообщалось, что сейчас в том месте проводится операция и, по имеющейся информации, командиры участвовавших в нападении бандитских отрядов намерены отсидеться в населённом пункте Гвардейское. Предписывалось усилить бдительность и принять меры к задержанию главарей, чьи фамилии и имена прилагались, а также других бандитов, участвовавших в нападении. Через час после поступившей ориентировки, дежуривший на КПП старший сержант милиции Есаулов остановил пытавшуюся проехать к селу колонну гружёных КАМАЗов с двумя сопровождавшими их легковыми машинами. Колонна шла из Ингушетии с так называемым гуманитарным грузом и направлялась в горы. Весь груз перевозился в закрытых кузовах с печатями на замках дверей и вызванные на КПП начальник и командование роты брать на себя ответственность по их вскрытию не стало. Все представленные сопровождающими лицами документы были в порядке и Пещерин, переговорив с Корнеевым, уже решил колонну пропустить, когда к подошедшему Велиеву обратился Есаулов. Александр показал на стоявший в голове колонны «Опель» и сказал:
– В ней два мужика подозрительных сидят. Ну вот с той Тойотой понятно – в ней старший едет, а это что за крендели?
Вместе со старшим сержантом Глеб приблизился к указанному автомобилю и потребовал документы у сидевших в нём мужчин. И водитель, и его пассажир оказались чеченцами, причём имя последнего совпадало с именем упоминаемого в поступившей накануне ориентировке командира отряда боевиков. Фамилия указывалась другая, но весьма созвучная той, что значилась в паспорте. На расспросы опера оба чеченца заявили, что последние двое суток провели вместе на территории Ингушетии, сейчас же вместе с колонной следуют домой в один из горных районов. Выслушав, милиционеры осмотрели автомобиль и их самих, но никакого оружия не обнаружили.
– Придётся вам здесь задержаться! – объявил чеченцам майор, кладя паспорта в карман – Будем беседовать дополнительно.
