Все примолкли, но хотя высказываться никто не спешил, майор чувствовал, что большая часть нынешних сослуживцев сочуствует не ему. Он прекрасно сознавал всю щепетильность своего положения, зная о том, что несмотря на объявление Пещериным его своим заместителем, во всех документах он продолжает значиться в той должности, в которой и прибыл в командировку – то есть оперативным дежурным, и не более того. Что вся эта затеянная начальником раздача должностей – ничего более, как его собственная инициатива, ограниченная пределами ПОМа, и никаких реальных властных полномочий он, Велиев, не имеет, и до самого конца командировки иметь не будет. «В самом деле, чего это я так разогнался?» – удивился сам себе Глеб, продолжая выслушивать тирады Моргунова. Он ещё что-то отвечал Виталию, упрекая его в ответ, но для себя уже утвердился в принятом решении. Разгоравшийся конфликт погасил сам же «виновник торжества». Он успокоил распалившегося земляка и, снова укладываясь на своё место, заметил:
– Я ведь тоже не прав.
Наутро, едва позавтракав, Велиев, Моргунов и Круглов уже стояли у порога в комнату начальника ПОМ. Естественно, Пещерин слышал раздававшуюся через коридор вечернюю перебранку, но решение вмешаться принял лишь после подъёма. Даже и сейчас, глядя на вызванных им подчинённых, он сомневался в правильности своего порыва. Его до сих пор одолевали мысли о безысходности ситуации. Как бывший армейский офицер, он прекрасно понимал необходимость поддержки Велиева как своего заместителя, им же таковым и назначенного. И прежде всего потому, что тлеющий вчерашний конфликт мог вспыхнуть снова и тогда, почувствовав безнаказанность, многие могли предъявить претензии и к его, Пещеринским требованиям. При таком раскладе бороться с назревающей анархией было бы ещё труднее, потому что так красочно, в первый день продекламированные возможности высылки нарушителей «на большую землю», на самом деле были сильно преувеличены. Нет, начальник временного отдела, скорее всего, действительно принял бы к себе и привёл в чувство одного или двух разгильдяев, но большее их количество, разумеется вызвало бы у него недоумение. Неизбежно поднялся бы вопрос к самому Пещерину как к руководителю, что начальнику ПОМ также было не на руку. С другой стороны, даже сейчас подполковник не находил каких-либо рычагов воздействия на участников вчерашних разборок. Не известно было, как поведут себя Моргунов с Кругловым, если на них оказать мало-мальски существенное давление. Ещё больше волновало Пещерина последующая реакция милиционеров, населявших так называемый офицерский кубрик, настроение большинства которых склонялось не в пользу майора. С данным обстоятельством тоже приходилось считаться, и начальник, пригласив вызванных подчинённых в комнату, некоторое время молчал, подбирая нужные слова. Колебался он недолго. Предложив сесть, он нахмурил брови и с упрёком проговорил, обращаясь прежде всего к Моргунову:
– Ты что там вчера за бузу поднял? Обратно в райотдел захотелось?!
Василий опустил глаза и, набрав воздух, открыл было рот для оправданий, но его опередил Глеб.
– Ребята ни при чём. Во мне дело.
Все в недоумении уставились на майора.
– Как так? – уточнил Пещерин, вовсе не ожидавший такого поворота в разговоре.
– Я слишком жёстко с ребят спрашивал, вот и вызвал их недовольство. Я ведь в прошлом в войсках офицером служил, потом из оперов в начальники подался. Начальствовать, как нынешнее время требует, так и не научился, всё от командных навыков не отойду. В том числе поэтому должность снова поменять пришлось, о чём не жалею.
Майор замолчал, не спешили высказываться и остальные, вызванные к начальнику милиционеры. Пещерин выдержал паузу и облегчённо вздохнул.
– Ну что же, будем считать, что вопрос исчерпан. Но ты, Виталий, смотри всё же, чтобы не слышал твоих выступлений больше!
Виталий с готовностью подтвердил свою лояльность и, пообещав вести себя образцово, вышел вслед за сослуживцами в коридор. Формально инцидент можно было считать исчерпанным.
Утром следующего дня к Пещерину наведался командир батальона. В само помещение Корнеев заходить не стал. На улице распогаживалось и он, вызвав начальника во двор, несколько минут с ним о чём-то оживлённо беседовал. В завершение разговора послали за Велиевым, и когда тот вышел к подполковникам, то Пещерин принялся ставить задачу.
– Тут комбат снова в село проехаться предлагает. Ты подбери из своих восемь человек, ещё четверо от пэпээсников поедет.
Против ожидания, майор не торопился выполнять полученное распоряжение. Помолчав, он поднял хмурый взгляд и спокойно, без видимого волнения, объявил:
– Не буду я никого подбирать. И от должности заместителя отказываюсь – кем состою в штате, тем и буду служить. На саму операцию с удовольствием выеду, но только в качестве исполнителя, как и все.
Выслушав его, начальник переглянулся с командиром, и с удивлением в голосе произнёс:
– Да ты что, Глеб! Обиделся на кого что ли? Ты вчерашний случай серьёзно не воспринимай…
