Задумываться над услышанным было некогда. Поди разбери, с иронией это сказано или вполне серьёзно, без всякого умысла! Впрочем, в юности, ещё в военном училище, один из его сокурсников пересказывал воспоминания своего деда о том, что в Отечественную многие, в срочном порядке призванные на фронт мужики, по наступающим немцам стреляли из трёхлинеек наугад, при этом даже не поднимая над бруствером голов. «Так или иначе, а чеченцев Круглов отвлечёт. Две огневые точки всё же труднее подавить, нежели одну» – удовлетворённо подытожил Глеб, осматривая комнату. Выхода на чердак отсюда не было. В стене имелись два проёма под окна, устроенные как раз к случаю, скорее как бойницы – больше в длину, чем в высоту. Всё портило только одно обстоятельство – располагались они довольно высоко – выше головы. Комната была пуста и подставить под ноги было нечего, зато вернувшись на площадку, Глеб среди свёрнутых рулонов рубероида обнаружил лежащие на боку строительные козлы. Подняв их, он отметил, что сооружение это довольно высоко, видимо, рассчитано на производство работ у самого потолка. Вес у них тоже оказался приличным. С трудом майор протащил их в комнату и, развернув перпендикулярно стене у окон, увидел приблизившегося к нему солдатика со снайперской винтовкой. Хороший снайпер здесь конечно не помешал бы, но подготовленная позиция для стрельбы была лишь одна, а у Велиева даже мысли не возникло уступить место под пулями пацану, даже со снайперкой в руках. Козлы на полу из-за разных по длине ножек стояли крайне не устойчиво, верхняя поперечная доска в ширину едва достигала двух ладоней, а для ведения огня из глубины комнаты на них пришлось бы подниматься если не в полный рост, то хотя бы опираясь о колено. Всё это исключало ведение правильной стрельбы, приходилось открываться самому и Глеб, подтолкнув козлы к стене у окна, полез на шатающуюся конструкцию.
– Держи крепче козлы – обернулся он к помогавшему солдату и, закинув ногу вдоль верхней доски, улёгся у окна.
До его нижнего края ещё оставалось небольшое расстояние и, не приподнимаясь, вполне можно было оставаться вне зоны видимости противника. Подняв голову на несколько секунд, Глеб осмотрелся.
– Не вижу, никого не вижу! – с досадой произнёс он.
Пролежав некоторое время и приподнявшись снова, он увидел ту же картину: полное отсутствие какого-либо движения на всём протяжении открывавшегося перед ним пространства.
– Сергей, ты видишь кого-нибудь, откуда стреляют? – обернувшись к выходу, прокричал он.
Сергей прокричал, что видел движение в том же длинном красном доме во втором окне справа, и что больше никого он нигде не заметил. Глеб, снова приподнявшись на локтях, продвинул вперёд автомат и положил ствол на кирпичную кладку окна. Снова оглядев открывающуюся перед ним местность, он выставил прицел на двойку и навёл мушку на указанное Сергеем окно. Прекрасно понимая, что при такой позиции в плоскости проёма окна он сам сейчас служит отличной мишенью, майор дал несколько коротких очередей в зияющие провалы в стене одноэтажки. Уже укрывшись за кирпичной кладкой, лёжа на узкой доске, он снова стал вслушиваться в тишину. Ни одного хлопка от одиночного выстрела или разрывной трели очередей не донеслось до его слуха. Оглянувшись на ожидавшего у козел бойца, он улыбнулся.
– Ты, пожалуй, иди. Я здесь сам.
Тот, кивнув, развернулся и затопал к выходу, стараясь не задеть углы дверного проёма своей винтовкой. Глеб выждал и, поудобнее уперев автомат, дал несколько очередей по проёмам окон, отметив, что по правому краю дома лупит короткими башенный пулемёт. Крупнокалиберные пули разносили щебёнку и подняли пыль в двух окнах справа, но противника видно не было. Буханье пулемёта вскоре прекратилось, но ответных выстрелов так никто и не услышал.
– Невозможно стрелять, с джамалдаевской двухэтажки автоматчик работает! – крикнул за спиной вбежавший в комнату Хамзат.
– Вижу! – бросил через плечо Харон.
