Он и сам уже с минуту наблюдал в бинокль за двумя окнами в строящемся здании напротив. Слева от череды зданий, метрах в двадцати от них, совершенно открыто стоял бэтээр. За ним укрылось с десяток солдат и милиционеров. Хотя слово «укрылось» в данной ситуации скорее было бы не уместным. Кроме крупнокалиберного пулемёта, отряд Харона имел на вооружении автоматы с глушителями или, как их любовно называли бандиты, «тюльпанами». При выстрелах они издавали лишь хлопки, так же, как и при стрельбе из пневматического оружия. Русские, не слыша стрельбы, не могли сориентироваться, откуда по ним ведётся огонь, если он, конечно, ведётся до сих пор. Солдаты заметно нервничали и бродили за бэтээром, открываясь то с одной, то с другой его стороны. Башенный пулемёт, выпустив несколько очередей по дому, в котором засели Харон с четырьмя боевиками, замолчал и застыл, нацеленный в том же направлении. Из-за бэтээра также больше никто не стрелял. Экономят ли русские патроны или просто выжидают в отсутствии видимой или слышимой цели, Харон не знал. Так или иначе, а мишенью они с этой позиции были превосходной и менять её он не хотел. Отсюда можно было довершить то, что не удалось сделать полчаса назад у дома таксиста. Если бы не этот стрелок на втором этаже. Своей стрельбой он не только лишал возможности вести прицельную стрельбу отсюда, но и сковал действия ребят, которых Харон послал с Изотовым в обход. Его целью был удар по солдатам вдоль по улице. Тем самым он вынудил бы их всех открыться полностью, переместившись к заднему борту бэтээра. Через несколько минут Изотов по рации вышел на связь и сообщил, что со своей группой вынужден занять два дома Мусаевых. Он сообщил также, что покинуть их и продвигаться по намеченному маршруту сейчас возможности не имеет из-за боязни быть замеченным с двухэтажки у перекрёстка. Действительно, дома эти с двух сторон окружены были огородами, с третьей проходила просматриваемая стрелком улица, и только с четвёртой, противоположной к двухэтажке, вплотную примыкало домовладение соседей. «Если воспользоваться этим путём, – напряжённо размышлял Харон – то добираться им придётся по большому кругу, а это не скоро, очень не скоро. И под возможным обстрелом этого неугомонного автоматчика!» Затягивать время было не в их интересах, и хотя на скорое прибытие помощи попавшим в засаду русским главарь не рассчитывал, но всё же с каждой упущенной минутой начинал нервничать всё больше и больше.
– Давайте долбите по окнам со своей стороны, а мы отсюда ещё гранатой по нему добавим! – прокричал он, поднеся ко рту «Кенвуд».
Зарядов и гранат к РПГ у них было немного – всего четыре, и их приходилось экономить. Каждый из боевиков уже выпускал по второму магазину из «тюльпанов» и кирпичная кладка вокруг окон двухэтажки была буквально испещрена выбоинами от пуль, но этот наглец, открываясь в окне на считанные секунды, вёл огонь снова и снова.
– Готово! – с радостью в голосе крикнул Хамзат, вставив в гранатомёт конусообразную гранату с зарядом.
Положив гранатомёт на плечо, он присел на колено, глядя поверх прицельной планки на возвышающийся перед ними дом.
От мощного удара содрогнулась крыша строения. Сверху осыпались куски штукатурки и ещё бог весть что. Мгновенно поднялась пыль. «Наконец то обозначились. – удовлетворённо подумал Глеб – Сейчас начнётся!» Он застыл в ожидании, но вокруг снова наступила обволакивающая тишина. Выглянув в окно сквозь рассеивающуюся пыль, Велиев ничего нового перед собой не увидел: всё та же безлюдная улица с как будто заброшенными домами-крепостями. Справа, со стороны лестницы, послышался испуганный и вместе с тем возмущённый крик:
– Кто стрелял?!
Сергей кричал снова и снова, ни к кому не обращаясь и прекрасно сознавая, что здесь на этаже, как и во всём доме, они с Глебом вдвоём. Первой же его мыслью было то, что обстреляны они по ошибке и кем то из своих. Выбежав к краю площадки со стороны двора, он нагнулся к вжавшимся в забор Прокудину и Коробкову.
– Кто стрелял, слышали? Нам по крыше чем-то долбанули!
Разрыв они, конечно же, ощутили тоже, но понять пока ничего не могли сами. Прокудин, бездумно уставившись на Круглова, несколько секунд медлил, но затем, приподнявшись и не сходя с места, подхватил:
– Кто стрелял! Кто стрелял, мать вашу? – разносились по пустующему двору его ругательства.
Солдаты, не обращая внимания на происходящее, о чём то переговаривались между собой, а Василий так и остался сидеть на корточках, молча ощупывая взглядом прилегающую к забору территорию двора. И как то само собой вышло, что Витя, подняв голову, уже обращаясь непосредственно к Сергею, закончил:
– Кто стрелял?
Сергей, обескураженный, отшатнулся и, приходя в себя, поспешил в глубь коридора.
– Глеб, ты как, цел? – спросил он, заглядывая в комнату.
– Цел! – отозвался тот, ведя огонь короткими по окнам противоположного здания, при этом не обделяя вниманием и другие, расположенные в секторе обстрела строения.
