Солдат махнул рукой в сторону флигеля и видневшейся за ним длинной одноэтажной постройки. Глеб узнал дом, по которому вёл огонь со второго этажа у перекрёстка. Отсюда через дверной проём просматривалось правое окно, занавешенное какой-то серой тканью. В дверях показались спускающиеся по дощатому настилу солдаты. Не дожидаясь их, Велиев с Зорькой развернулись и выбежали на улицу. На дороге у уступа в стене ожидал, не заглушая двигателя, бэтээр с обступившими его бойцами и Глеб, не задерживаясь, продолжил движение вдоль забора. Сзади напирал, пыхтя под тяжестью сферы и бронежилета, Зорька. Майор пробежал метров тридцать и остановился. Улица круто уводила вправо, скрывая за поворотом прямой и короткий, метров в восемьдесят, участок дороги. В конце его, у следующего изгиба, красовался развёрнутый поперёк дороги дом, положением своим как нельзя более всего подходивший для огневой точки. «Удачное место для огня на дальности прямого выстрела!» – размышлял, остановившись у самой стены, Глеб. Заглянув за выступ ещё раз, он прижался к стене спиной. За ним вплотную встали Зорька и ещё один, знакомый Велиеву в лицо опер, прибывший из райотдела с подмогой. Следовавший за ними бэтээр сбавил и без того небольшую скорость. «Вперёд!» – послышался голос командира роты. «Вперёд, вперёд!» – в разноголосицу подхватили команду прячущиеся за кормой бронированного корпуса Прокудин и Круглов. Велиев ещё мог понять Весника, но этих визжащих из-за укрытия щенков… «Суки!» – зло бросил Велиев и, дав длинную очередь вдоль открывающегося участка улицы, шагнул вперёд.
Резван лежал совсем рядом, в открытых воротах первого же, следующего за поворотом двора. Пробежав с десяток метров, Глеб нашёл его в застывшей луже крови. Голова и руки дагестанца оставались на территории двора, остальная часть тела – на улице.
– Резван! – позвал Глеб.
Солдат молчал. Поняв всё, Велиев качнулся к дверному проёму, стараясь не наступить на бездыханное тело. На мгновение его опередил Зорька. Прыжком оказавшись во дворе, он сразу же развернулся вправо. Войдя следом за ним, опер охватил взглядом левую часть двора. Перед ними предстал высокий дом с недостроенным вторым этажом. Нижнее помещение снаружи выглядело вполне обжитым, но в домовладении никого не оказалось. Никого не нашли и в других, расположенных рядом домах. Больше по ним никто не стрелял. Бой закончился.
У пропускного пункта хмуро топтались не принимавшие участия в операции пятеро помовцев. Ожидалось прибытие высокого командования, и поступил приказ дорогу перекрыть. Впрочем, она и так была пуста: вот уже час, как движение по ней практически отсутствовало. Обеда ждать не приходилось – повар усиливал группу на дороге, и прибывшие слонялись во дворе ПОМа, болтая с ожидающими не известно чего земляками из временного отдела. Робкие лучи весеннего солнца приятно ласкали лица соскучившихся по теплу людей. По всему ПОМу без дела прохаживались большей частью незнакомые милиционеры, некоторые из них, отыскав места посуше, располагались к принятию пищи. Пошли в ход запасённые перед выездом консервы и водка, беспорядочная суета как-то сама собой утихла. Шёл второй час после возвращения на базу, но никто не мог дать вразумительного ответа: что дальше и чего ждут сосредоточенные в одном месте две сотни милиционеров и солдат? Начальство, отобедав, небольшой группой прогуливалось по территории, осматривая местные достопримечательности. Начали, конечно, со свежевыстроенной «парилки». Затем почтили вниманием вытянувшуюся вдоль трассы линию окопов с тремя постами по периметру.
