«Высоковато навешивают, пониже надо бы!» – решил капитан и дал команду на уменьшение выставленных на трубке делений. Добившись необходимой высоты возгорания «осветиловок», он возвратился к огневому поражению осколочно-фугасными минами. Выпускаемый беглым огнём смертоносный металл ещё продолжал падать на головы врагов, а артиллерист уже вёл расчёты для поражения второй, притаившейся цели.
– Очередь! – доложили с огневой об окончании стрельбы, и тут же зазвучала дублируемая радистом команда:
– Батарея стой. Цель сто вторая, пехота…
Назначив один пристрелочный, он поднял на уровень глаз дальномер. Вспышка обозначилась несколько ближе, но в стороне от ожидаемого им места падения мины. Сразу же стали заметны всполохи очередей, выпускаемых не выдержавшей нервного напряжения второй бандой.
– Отлично как, ну просто молодцы! – глядя на них, вслух порадовался капитан.
Рассчитывая вводимые корректуры, он некоторое время молчал. Через полминуты зазвучала очередная команда:
– Прицел больше один, правее ноль-ноль семь, веер сосредоточенный, батарее два снаряда залпом —огонь! Разведчик, засечь центр группы разрывов!
Стрельба по вновь обнаруживающим себя, разбросанным по подступающему к тропе лесу целям, продолжалась ещё около получаса. Только когда затихли поредевшие вспышки беспорядочно выпускаемых бандитами очередей, Тропинин прекратил огонь.
– Ну что, парни, сворачиваемся! – распорядился он, укладывая дальномер в футляр.
Капитан выждал, когда все будут готовы к выдвижению, и напомнил:
– Уходим как и пришли – аккуратно. Иначе сами целью станем.
Четверо мужчин бесшумно покинули уступ, направившись в оговорённый заранее район встречи с посланными за ними БТРами.
Около шести утра сработали заложенные на второй тропе противопехотные мины. С поста немедленно доложили, и спящие на огневой позиции прямо на снарядных ящиках, расчёты были подняты вновь. Группа Тропинина ещё не возвратилась и командование батареей вновь взял на себя старший сержант Васильев. Около десяти минут миномётчики вели непрерывный беглый огонь. Никто не знал – остались ли в обстреливаемом районе боевики или успели покинуть его, но желание поразить противника было большим и боеприпасов не жалели.
– Хватит. Прекратить огонь, Васильев! – остановил стрельбу подошедший на огневую позицию командир батальона. От частой пальбы у него заложило уши и он, слабо слыша свой голос, вынужден был напрягать голосовые связки. Дождавшись выполнения приказа, майор развернулся и запахнул наброшенную второпях форменную ватную куртку. Несмотря на поднявшийся промозглый ветер, повсюду чувствовался устойчивый запах пороховой гари. В ушах ещё стоял миномётный грохот. Уже покинув батарею, майор столкнулся с торопящимся навстречу Рязанцевым.
– Тебе чего не спится, Иван? – насмешливо спросил Балакирев подошедшего лейтенанта.
– Да заснёшь под такую колыбельную! – притворно возмутился тот – Я уже думал, что чеченцы атакуют.
– Какое там атакуют. Углов рядом нет, чтобы стрелять из-за них. Я тебя будить не велел, решил чтобы поспал ты малость. Кстати, мины наши громыхнули всё-таки! Миномётчики и по тому месту поработать успели.
– А что с командиром батареи, прибыл уже?
– Пока нет. Двадцать минут назад на связь вышел, я зампотеха навстречу выслал. Жду.
Не торопясь, офицеры дошли до своих землянок.
– Ты иди Иван, поспи чуток, время есть ещё! – предложил комбат лейтенанту.
– Не до сна теперь – махнул рукой Рязанцев.
– Ну заходи тогда ко мне. В нарды сыграем. – пригласил Балакирев.
Прежде чем захлопнуть за собой дверь, он взглянул на небо. С востока узкой полосой пробивался робкий свет. Начиналось утро.
Направленный за группой Тропинина бэтээр возвратился через полтора часа. Командир батареи выстроил троих солдат в ряд и, подав команду: «Смирно! Равнение на средину!», приложил пальцы вытянутой ладони к нижнему срезу шапки и выполнил поворот кругом. Стоявший напротив командир батальона задержал ладонь у головного убора в отдании воинской чести. Выслушав доклад, он скомандовал:
– Вольно. Потрудились вы хорошо, но результаты узнаем позже. Сейчас всем отсыпаться. Вы, товарищ капитан, останьтесь.
Дождавшись, когда они останутся одни, спросил Тропинина:
– Что, может сто грамм пропустишь у меня для сугреву? А то ведь промёрз поди за ночь с бойцами?
Командир батареи не сдержал надрывного кашля. Откашлявшись, он попытался растянуть непослушные губы в улыбке:
– Не откажусь. Да вот только пацанам бы тоже не помешало спирта немного хлебнуть. Застудились все на энпэ сидючи.
Майор сразу посерьёзнел лицом:
– То-то и оно, что пацаны. Чтобы подобного впредь не слышал от тебя, капитан.
Увидев вышедшего из-за бэтээра зампотеха, Балакирев отвлёкся на него:
– Почему долго обратно добирались, Данилов?
– На полпути встали, товарищ майор. Пришлось на месте ремонтировать.
Вытерев замасленные руки ветошью, он витиевато выругался и бросил в сердцах:
– Этот «гроб» два года как списанию подлежит. И это лучшая машина в роте! Ну как можно воевать на них, если каждая дважды капремонт уже прошла?…
