– Залечишь – хрен потом найдёшь причину, – ворчу сердито. – А антибиотики назначать без посева – вообще преступление! – мучительно оправдываюсь я и грозно произношу: – Антибиотикорезистентность, мать её!
– Аха, – недоверчиво отвечает Эмма, что звучит крайне исчерпывающе.
…Затем заходит огромный кобель с больным ухом.
– На кличку не отзывается, – неторопливо говорит его хозяин – крупный, деревенский мужик с мозолистыми, большими руками. – Оглох, наверное.
Он садится на стул, одним движением властно подтянув собаку за ошейник к себе поближе.
– Намордник надевайте, – предлагаю я стандартное, осторожное.
Мужик убеждённо говорит:
– Да не укусит! – очевидно, что намордника у них нет.
Спорить не хочется. Вообще ничего не хочется. Вместо того, чтобы начать торговаться и требовать надеть хотя бы намордник наш, я беру ватную палочку для взятия мазка из уха. Эмма от удивления не находится, что и сказать, только отступает на шаг назад. Почёсывая белеющий шрам на руке от укуса среднеазиата, я приближаюсь с ватной палочкой к собаке и понимаю, что таки да. Укусит. Велика моя глупость, а отступать некуда!
– Держите крепче, – только и говорю я. И пихаю палочку в ухо.
Кобель оскаливается и с одновременным рыком мотает мордой в мою сторону.
– Гей! – кричит хозяин.
– Блять, – ору я с высоты стола, куда успеваю влететь в один момент. – Простите.
Кличка у собаки, однако! Ха-ха… Гей? Жалобы на то, что кобель не отзывается на кличку? Может, у него такая же скучная и примитивная ориентация, как у меня?
«Традиционная, что ли?»
– Закройте ему глаза рукой, – говорю мужчине.
Пока собака не видит меня, относительно безопасно завязываю ей морду бинтом. Хозяин обещает отдубасить Гея рельсой, перемкнуть кочергой и выгнать из дома на дворцовую площадь в день празднования ВДВ. Влезаю палочкой в ухо – кобель косится на меня, не мигая. Знаю я этот взгляд… Шрам покрывается омерзительной щекоткой.
Похоже на малассезиальный отит на фоне пищевой аллергии. Сейчас мазочек покрасим, и будет видно. Со знающим видом спрашиваю:
– Кости говяжьи даёте, а?
– Д… д-да, – у мужчины вытягивается лицо.
Они всегда так реагируют. Будто я говядину эту в грязной ватной палочке увидела.
В покрашенном мазке нахожу кучу «матрёшек», гору микробных палочек и воспалительные клетки, с помощью которых организм пытается всё это победить.
Назначаю Гею лечение, – как бы это ни звучало.
…Затем приходит пара с рыжим, сердитым котом, – мужчина и женщина, – оба взволнованные, нервные, измотанные.
– Мы две недели назад были у врача. В другой клинике, – говорит мужчина недоверчивым тоном – понимаю, что кота уже «полечили».
Кот стоит на столе, беспокойно рычит и нервно озирается, поджав под себя переднюю лапу.
– Покажите-ка, – говорю я, кивая на пачку бумаг с анализами, которую мужчина держит в руках.
Всегда лучше начинать с изучения бумаг, если они есть.
Мужчина раскладывает всё это несметное богатство на столе, ловким движением извлекает оттуда рентгеновский снимок и говорит:
– Сказали, что артроз.
Артроз? В четыре года? Хм… Беспородный кот-то.
Прилепляю фотку на негатоскоп. Сфокусировав взгляды, изучаем с Эммой снимок, переговариваясь вполголоса. Ортопед из меня так себе, на тройбан с минусом. Особенно, что касается всяческих тонкостей типа измерения углов примыкания костей при дисплазии тазобедренного сустава, интуитивных и безуспешных поисков разрыва спинного мозга при ДТП и, вот, артроза в начальной стадии. Сделать рентген правильно – это особая наука. Имеет значение всё: укладка и фиксация животного, в ужасе стремящегося удрать любой ценой в момент нажатия на кнопку; параметры, которые нужно выставить на рентгеновском аппарате; необходимость сделать снимок ровно на вдохе, если нужно оценить, например, грудную полость. Не на своём вдохе, если что.
Сейчас перед нами снимок, где красуется локтевой сустав, – снимок, который уже оценил другой врач, компетенцию которого я не знаю.
– Ровный хрящ вроде, – констатирую то, что вижу. – Суставная щель ровненькая, никаких разростов.
Вообще никаких особых изменений.
– Ну… да, – подтверждает Эмма неуверенно, вторя моим мыслям.
Сложный какой-то случай, что ли? Может, те коллеги лучше разбираются в локтевых суставах и артрозах, конечно.
Оборачиваюсь к мужчине:
– У нас в другом филиале сегодня ортопед принимает. Лучше ему показать. Я-то просто терапевт, – и для пущей убедительности беззащитно шмыгаю носом.
Изучаю остальные бумаги. Ого… Противовоспалительный препарат назначен. На сколько? На двадцать дней? Впадаю в немой шок. Его же можно делать только однократно, иначе может начаться кровавый понос!
– А… Как у него с пищеварением? – спрашиваю невзначай.
– Тошнило несколько раз, – отвечает женщина.
Зашибись. Вот и побочка. Немудрено.
«Вот тебе и компетенция!»
Внутренние матюги конкурируют с врачебной этикой, и последняя в очередной раз, с боем, побеждает, – молчу в тряпочку, никого не осуждая вслух. Но вообще-то это скотство – так нарушать инструкции!
Эмма звонит в другой филиал, но там всё время занято – идут короткие гудки. Наконец, дозванивается.
