– Нужен донор, он потерял много крови, – говорю я. При таких повреждениях кровотечение неизбежно, так что приходится признать очевидное: у кота и шок, и кровопотеря. – И анализы – перед наркозом.
– Не надо анализов. Зашейте так, – махает рукой мужчина.
«Вот бы хирургических критических не было», – передразнивает меня голос в голове. Уж помолчал бы лучше, я и так не знаю, что делать.
– Пишите расписку, – флегматично говорит Ира, и это выводит меня из транса.
Владельцы пишут, что предупреждены, ответственность снимают и прочие, прочие формальности. Ставим коту катетер в здоровую, переднюю лапу. Бреем шерсть на задней, и за это время я пытаюсь успокоиться. Потихоньку вливаем жижку перед операцией. Вот помрёт сейчас, и что мы должны будем чувствовать? Что нам эта долбаная расписка, если он помрёт?
«Не нуди».
При кровопотерях вливать жидкости, не зная гематокрита, может быть чревато, так как маленький, циркулирующий по организму объём крови при этом разбавляется, и эритроцитам становится сложнее переносить кислород к органам. Но у нас выбора нет – в состоянии шока вводить в наркоз опасно.
Владельцы отправляются в холл для ожидания, и мужчина, выходя, сталкивается в дверях с женщиной, представляющей контингент а-ля «мне только спросить».
– Операция! – грозно гаркает он, и контингент испуганно отпрыгивает обратно в холл. Потом мужчина оборачивается к нам и спокойно произносит: – Шейте Ваську, я никого не впущу! – и демонстративно захлопывает за собой дверь.
О-о-окей, тылы прикрыты. Остаёмся с котом наедине. Шипящим шёпотом я кричу:
– И-и-ира, я не знаю, что делать! Рана инфицирована! Вдруг он наркоз не выдержит? – моя паника живёт своей жизнью. Подсохшие мышцы на живом коте выглядят кощунственно.
Ира медленно поднимает на меня глаза и спокойно говорит:
– Эпидуру сделаем.
О-о-о! Точно! Как я сама-то не додумалась? Эпидура обезболит лапу, и это даст возможность наркозить кота по минимуму.
Наконец, инструменты закинуты, лапа побрита, забираем Ваську в хирургию. Наркоз. Эпидурим.
Процедура эпидуральной анестезии имеет свои нюансы. Нужно попасть в эпидуральное пространство, а не глубже, иначе новокаин попадёт не туда, и есть риск остановки дыхания. Это, конечно, не смертельно, особенно когда под рукой реанимационный набор и мешок Амбу для проведения искусственного дыхания, но после того, как полчаса подышишь за кошку, прежде чем она придёт в себя – поседеешь остатками волос и не только на голове. Так что я делаю эпидуру аккуратно, медленно, минимальную дозу, и потом ещё несколько минут ношу Ваську «на плечике», как грудного ребёнка после кормления. Это, значится, чтобы новокаин остался в нижней части кота, а не уплыл к голове.
Ира терпеливо ждёт, хотя на лице написано: «Клади уже!» Кладу. Привязываем. Проверяю коленный рефлекс, – его нет, значит эпидура сработала.
Поле. Перчатки. И я начинаю шить.
…Копаюсь опять долго. Зачищаю некротические ткани, зашиваю почти час, собирая ногу в единое целое. Дренаж туда.
– О, узнаю твой почерк, – посмеивается Ира, потихоньку добавляя наркоз: ну да… меня хлебом не корми, дай кому-нибудь дренаж провести. Только тут сам Бог велел – рана не просто тотально инфицирована, но и старая, так что гной неизбежен.
Кот стабилен, приборы показывают вкусную, высокую сатурацию44, и, тем не менее, я отчаянно матерюсь, пока его шью. В глубине фарша из мышц обнаруживается подколенный лимфоузел, рассечённый пополам, – ушиваю его внутрь.
Вот всё готово. Спустя десять минут кот начинает ворочаться на грелке, пьяно вылизывать себе щёки непослушным языком и чихать, – иными словами, просыпаться. Пишу ему максимальные дозы антибиотиков, внутривенно, дважды в день.
Зовём хозяев.
– Мы капельницы сами будем делать, дома, – говорит мужчина. Классический эконом-вариант владельца животного!
– Давайте ещё одну расписку, – двигаю к нему журнал.
Потом подробно пишу, как разводить препараты. Одна женщина из разряда эконом умудрялась вводить своей собаке внутривенно чай, и одному Богу известно, как та после этого выжила!
Надеваю Ваське воротник, чтобы он не разлизал себе лапу.
Отпускаем их.
– Ира, – мне нужен запоздалый совет. – Как думаешь, что надо было с тем лимфоузлом делать?
– Сейчас у хирургов поспрашиваю, – говорит она, берёт телефон и медленно уплывает в хирургию. – Заодно инструменты помою. Кричи, если что.
Зову следующих.
Заходит та женщина, которая хотела «только спросить». Она ставит на стол тойтерьера с переломом бедра – этот диагноз я нащупываю пальцами даже без рентгена. Трогаю очень аккуратно: внутри хрустит, отломки бедренной кости ходят ходуном. Собачка на лапу, естественно, не наступает.
– Мы на неё табуретку поставили два дня назад, – говорит хозяйка.
– Что ж. Перелом бедра, – озвучиваю свой вердикт. – Нужно делать рентген и остеосинтез, и чем быстрее, тем лучше. Могу записать Вас на завтра к хирургу-ортопеду.
