Свет в зале затухает как-то неожиданно и тем самым добавляет волнения. Сердце начинает неистово колотиться, переглядываюсь с Платоном, когда на сцену выходят артисты.
Мне даже не верится, что я вижу их вот так, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки. И даже хмурые лица охранников, что стоят перед нами не могут испортить впечатления.
После краткого приветствия от солистов, динамики ударяют по ушам и венам басами. От звуков живой музыки я буквально задыхаюсь от восторга. У живого концерта совсем другая атмосфера, мощнейшая энергетика. И именно в эти первые секунды живого выступления любимой группы, я понимаю, что рядом именно тот мужчина, с которым я хочу разделить все эти эмоции.
Можно бесконечно долго загоняться по поводу того, что не прошло и месяца, как я ушла от Белова, и по идее я должна страдать, а не быть счастливой. Но всё правильно. Как нельзя правильно! Кирилла здесь не должно было быть. Он такого недостоин, да и не оценил бы. И меня злит, что он вклинился в мои мысли.
Выдыхаю и прижавшись спиной к груди Платона, наслаждаюсь его крепкими объятиями и плывущей по залу песней. Тихонько подпеваю слова, которые знаю наизусть, и они сейчас так откликаются в душе.
– Как проще сказать, не растерять, не разорвать, Мы здесь на века, словно река, словно слова молитвы. Всё, кроме любви, вся наша жизнь так далеко. Я, я – не один, но без Тебя просто никто...
Мы танцуем с Платоном почти весь концерт и уже подпеваем во всё горло, хором вместе со всем залом остальных зрителей.
Очередная песня заканчивается и перед завершением самого концерта, финальной песней солист берёт паузу и глядя на нас с Платоном, начинает тихо говорить:
– Один очень хороший человек попросил нас об одном одолжении, очень важном для него. И мы никак не смогли ему отказать. Поэтому, девушка, можно вас попросить выйти на сцену, – просит меня и улыбается, а я не понимаю даже, что это обращение ко мне.
– Иди же, тебя сам певец просит, – усмехаясь, подталкивает меня Платон и сам идёт вместе со мной.
– Что происходит? – ошарашенно спрашиваю я и на ватных ногах поднимаюсь по лестнице на сцену.
Любимые артисты были и так близко, но я не думала, что увижу их настолько рядом.
– Догадались уже, что сейчас будет? – посмеиваясь спрашивает солист у толпы, и под крики горько передаёт Платону свой микрофон.
Всёэто происходит как в каком-то невероятном сне, я о таком даже мечтать никогда не думала. Платон встаёт передо мной на одно колено, в его руке появляется открытая коробочка с кольцом.
– Ульяна, Уля, – выдыхает он, явно волнуясь. – Выходи за меня!
Меня всю начинает трясти от волнения и мысли путаются в голове. С мыслью что это всё чертовки рано и что из этого получится совсем непонятно, но я киваю, смахивая слёзы, не в состоянии сказать да.
– Ты согласна? – интересуется уже другой солист и подставляет к моим губам микрофон.
– Да, – говорю так тихо, что ситуацию спасает лишь мощность колонок.
– Она согласна! – громко объявляют оба солиста группы.
Кто-то вручает мне букет красных роз, Платон надевает на палец сверкающее кольцо. Зал просто гудит от восторга.
– Ульяна и Платон, эта финальная песня звучит для вас!
– Потанцуем? – шёпотом на ухо предлагает Платон, перехватывая у меня тяжёлые цветы.
Хорошо, что розы без шипов, они так и остаются в руках Платона и между нами. Я кладу дрожащую руку на плечо Платона и провожаю взглядом блестящее в свете софитов колечко на пальце.
Уровень волнения такой, что я даже не понимаю, какая песня звучит, подо что мы танцуем. Доходит лишь слабое понимание, что мелодия лиричная и спокойная, позволяющая нам кружиться на месте, но слова до меня не доходят.
Со сцены мы в зал уже не спускаемся. Я и не осознаю путь, проделанный до помещения, в котором обосновались артисты.
– Ну, где там твой телефон? Давай я тебя теперь сфотографирую, – смеётся Платон, сам лезет в мою сумочку, потому что я не в состоянии.
– Давайте вместе, – предлагает один из солистов и отдаёт мой телефон девушке.
Нас фотографируют на память и после недолгого общения, большую часть из которых занимают поздравления, мы забираем вещи в гардеробе и выходим с Платоном на улицу. Наверное, только здесь, прижав спиной к бетонной колонне, Маркелов меня целует. Губы пересохли от волнения и поцелуй выходит сухим в прямом смысле этого слова. Дополняем его крепкими объятиями, которые лучше всяких поцелуев могут обозначить наше состояние.
– Это же по телевизору покажут, – вслух думаю я, с трудом переставляя ноги, идя к машине.
– Наверное, или по соцсетям разлетится, – пожимает плечами Платон.
Доходим до машины и понимаем оба, что не уедем в ближайшее время. Во-первых, наша машина перекрыта с двух сторон, а во-вторых, на улицу высыпались зрители из зала и толпа народа такая, что пройти можно с трудом, но никак не проехать.
– Может, до дома пешком прогуляемся? – предлагаю я, понимая, что просто не смогу сидеть в машине и ждать, когда получится выехать на дорогу.
– Сам хотел предложить, – Платон целует мою руку, на которой блестит колечко, что-то забирает из машины, и мы уходим с парковки.
