Скрепляем свои признания поцелуем, переплетая пальцы наших рук. И так хочется запомнить этот день хорошим. За этим желанием следует и мысль о том, что кто-то может это испортить. Я знаю кто, но даже в мыслях не воспроизвожу его имя вслух. Снова смотрю в окно на снег, он уже выгнал из головы дурные мысли, должно получиться снова.
– Подъезжаем, – предупреждает водитель.
– Готова? – с волнением спрашивает Платон. В его светлых глазах столько всего, но я не заостряю внимания. Не хочу.
Хочу как на той части фотографий, где мы дурачимся и падаем в снег без ужаса в глазах от риска испортить наряды.
– Да, – отвечаю игриво и кусаю Платона за мочку уха, чтобы разрядить обстановку.
– Соколова, замуж за меня выйти, а не съесть меня, – усмехается Платон и нежно, осторожно целует в губы.
– Соколова, Соколова, я уже почти Маркелова, привыкай!
– Вот какая а! Не успела замуж выйти, а уже под каблук загоняет, – по-доброму замечает водитель.
– Ей можно, – отбивает Платон, без тени сомнения в голосе.
Водитель останавливает машину напротив ЗАГСа, и Платон выходит первым, после помогает выйти мне. Изучаем машины на парковке и понимаем, что мы приехали раньше всех. Даже машина с мамой и фотографом где-то застряла на светофоре, хотя выехали следом за нами.
Нам с Платоном нравится погода и мы остаёмся ждать родных и друзей на улице.
– Так ты у меня значит подкаблучник? – уточняю я, прижавшись к такому тёплому и красивому Платону.
– Ну как сказать, – усмехается Маркелов. – Анекдот на эту тему есть, хочешь расскажу?
– Давай, – улыбаюсь заранее, знаю, что будет смешно.
– В чём разница между настоящим мужиком и подкаблучником. Подкаблучник спрашивает у жены, дорогая, можно я пойду с друзьями пива попью? Она ему нет! Дома сиди! И он остаётся дома. А настоящий мужик не спрашивает. Он и так знает, что ему нельзя.
– Аха-ха-ха! Мне, кажется, там должно быть наоборот. И какой ты вариант выбираешь? – спрашиваю, уже повиснув на шее своего без пяти минут супруга.
– Ну, я у тебя когда-нибудь спрашивал, можно мне пиво с друзьями попить? – усмехается Платон, пытаясь при этом укутать полами своего пальто, хотя белая дорогущая шуба из искусственного меха хоть и мокрая после сугроба, а всё же греет отлично. Но забота Платона такая забота. Лишней быть не может.
– Ты пиво не пьёшь, – смеюсь я.
– Чёй та? Пью, безалкогольное, – хорохорится Платон и вытягиваясь смотрит вдаль.
– Дома.
– Всё правильно. Дома и безалкогольное настоящему мужику пить можно, про это нам и спрашивать у жён не надо. Наши едут, – договорив, замечает Платон и мы поднимаемся на первую ступень крыльца ЗАГСа.
За мамой и нашим фотографом подтягиваются некоторые гости и родители Платона. Платон нетерпеливо смотрит на часы, все же из-за снегопада выехали заранее. Ждать нам ещё полчаса не меньше.
– Пойду узнаю, может быть, нас примут пораньше, – говорит Максим Олегович и уже поднимается.
– Подождите, ещё Даши нет, она наша свидетельница, – замечаю я, да даже если бы не её статус, без неё замуж не выйду.
Она так за нас с Платоном болела.
– Да, свидетеля тоже не наблюдается, – вздыхает Платон и достаёт телефон.
Хмурясь, он отходит в сторону. Едва слышу, как Платон общается с Яром, о чём непонятно, а возвращается он без хороших новостей.
– Ещё не выехал даже.
– А Даша? Позвони ей, – прошу я.
– Если я позвоню Даше, то они и ко времени не успеют доехать.
– Они вместе, что ли? – усмехается Максим Олегович.
Платон, явно что-то знающий, пожимает плечами, не говоря ни да ни нет. Я направляюсь в сторону мамы, болтающей с частью гостей и Ариной Дмитриевной.
– Мама, где мой телефон? – спрашиваю и жду, когда мама найдёт мой телефон в своей сумке.
– Вот, а что случилось? А ты не замёрзла? Может, на варежки возьми, – волнуется мама, пытаясь всучить мне свои варежки.
– Нет, спасибо, мамуль, я не замёрзла, и ничего не случилось, – забираю свой телефон и на ходу набираю Дашу.
Она словно над телефоном сейчас, сразу принимает мой вызов.
– Ну и где вы? Мы уже все здесь.
– Так свадьба же на двенадцать, – резонно замечает Дарья.
– Ну так ты в окно-то смотрела? На дорогах снежный коллапс. Я не могу без тебя замуж выходить, Дашуля, – почти скулю жалобно, уже представив, что и Платону отказать я не смогу.
– Не ссы! Я буду через пятнадцать минут! – отчеканивает Романова и отключается.
Я возвращаю маме телефон и остаюсь стоять с ними, заметив, что Платон, в отсутствии меня, прибился в мужскую компанию.
– Чего зря время теряем, ну-ка девочки-красавицы! Встаём красиво, как в детском садике учили, – веселясь просит Анна, наводя на нас объектив фотокамеры.
Суета расстановки для очередной фотосессии, кадры по стойке смирно и шуточные с рожками, смешными позами, всё это занимает те пятнадцать обещанных Дашкой минут.
Возле нас смеющихся девочек-красавиц останавливается красивая чёрная машина. Снег не налипает на неё как на все остальные, а скатывается с обтекаемых форм, оставляет за собой лишь мелкие россыпи капелек. Я не сразу соображаю, кто это. Машина мне незнакома, но из неё выходит Яр и махнув мне, помогает выйти Дарье. Вместе приехали.
