– Сказал, что я его смерти хочу, мол дарить часы – это плохая примета, – прыснула от смеха Дашка. – Ну пошли, а то там, наверное, очередь уже, из страждущих подправить макияж.
Мы выходим с Дашей из дамской комнаты и правда сталкиваемся с небольшой очередью из прекрасной половины нашего коллектива.
Весело поздоровавшись со всеми и пожелав хорошего вечера, я всё ещё не прохожу в зал, отпуская Дашу, остаюсь у гардероба, чтобы позвонить детям и узнать, как у них дела.
Я звоню на телефон дочери, собственно, она и отвечает на мой звонок.
– Алло, мама, – весело щебечет Ася, когда на заднем фоне голосит её брат, услышав, что это я звоню.
Так яро возмущается, что я без труда разбираю его претензию к сестре. Ася отказалась играть с ним в обещанное за макароны.
– У вас всё хорошо?
– Да, всё хорошо, мамуля, мы мультики смотрим.
– Я здесь ненадолго, скоро вернусь и поиграй с братом, ты же обещала. Рискуешь в следующий раз не уговорить его на макароны, – говорю с улыбкой и слышу, как дочь вздыхает.
– Ладно, поиграю.
– Целую! – со звонким чмоком завершаю звонок и ко мне подходит Платон.
– И какого это моя жена тут зацеловывает? – интересуется он, сам укладывает мою руку себе под руку и заводит в зал.
– Детей наших, кого же ещё, больше целовать некого, – замечаю скептически.
Забыла уже, когда мы с мужем нормально целовались. Пытаюсь вспомнить, кажется, месяц назад случилось такое счастье. Дети ночевали у бабушки с дедушкой и мы с Платоном отрывались по полной в опустевшей квартире.
– А как же я? – интересуется муж.
– Тебе и с телефоном твоим неплохо, – буркаю я.
– Если не перестанешь дуться, я тебя за штору уволоку и зацелую до смерти, – угрожает Платон.
– А в твоих интересах чтобы я перестала и целовать меня не пришлось? – хмыкаю я и вздохнуть не успеваю, как муж дёргает меня в сторону окон, затаскивает за портьеры.
За плотным куском ткани, через который не пробивается даже свет зала, Платон прижимает меня к себе и впивается в мои губы с небольшой паузой, чтобы сказать:
– Маркелова, характер у тебя отвратительный, – и я чувствую его улыбку своими губами и меня наконец-то отпускают все тревоги и глупые домыслы.
Я сама прижимаюсь к мужу, обвиваю руками за шею и отвечаю на поцелуй. Мне уже тем более не нужен никакой корпоратив, сесть бы в машину и уехать с мужем в укромное местечко.
Но, вынужденно прервав поцелуй, я чихаю от портьерной пыли и вспоминаю, что мы на такси.
– Подтирай сопли и пошли, – усмехается Платон, довольный тем, что мы помирились
– Нет у меня никаких соплей, – возмущаюсь я, утирая выступившие в уголках глаз слёзы.
– Ничего, съездим завтра на горках покататься, будут, – обещает муж, заодно объявляя о планах на выходной.
– Ура, – радуюсь я, повисая на руке мужа.
Дети обожают горки.
В предвкушении отличного семейного отдыха я прохожу к нашему столику и присаживаюсь на стул, любезно отодвинутый мужем, даже не замечая, что за соседним столом, сидит Белов. Он сам обнаруживает себя для нас с Платоном.
– Уля, привет, – слышу я справа от себя знакомый голос.
Я нехотя оборачиваюсь и вижу Белова. Впервые за столько лет и он сильно изменился. Всё в нём теперь другое. От цены его гардероба до внешности. Очки сияют дороговизной оправы и линзы увеличивают веер морщин вокруг глаз. Когда мы разошлись двенадцать лет назад зрение у него было стопроцентным и рубашек он не носил ни дорогих, ни дешёвых. Да и взгляд у него стал совсем другим. Высокомерным. Может что-то и было в нём такое раньше, но положение было не то, чтобы яро это демонстрировать, сейчас оно явно изменилось.
Разбогател.
Выиграл наконец-то свои миллионы?
– Здравствуй, Кирилл, – здороваюсь я и отворачиваюсь, дав понять, что милой беседы между нами не будет.
Не хочу, неинтересно, да и Платону будет неприятно. Я это точно знаю, ведь не одна я тогда волновалась, что Белов вновь объявится.
Отвернувшись от Белова, я смотрю на мужа, меня больше волнует, как Платон отнесётся к тому, что Белов здесь. А Платон очень даже спокойно относится. Не подаёт вида, садится рядом со мной и лишь через минуту тихо говорит мне.
– Надо будет сказать Велюгиной, что плюс один больше организовывать не будем.
– Да, – соглашаюсь я, вздохнув безрадостно.
Ведь оба понимаем, почему не быть больше плюс одному на наших корпоративах, хотя многие сотрудники фирмы пользуются этим плюсом и приходят со своей второй половинкой.
– Пораньше уйдём? А где у нас ватрушки? В гараже или у родителей? – засыпаю Платона вопросами, после недолгой паузы, когда за наш столик подсаживаются Дарья с Яром.
– На помойке, – усмехается Платон.
– Как? Что с ними случилось? – интересуюсь я.
– На горки собираетесь? – спрашивает Дарья, с улыбкой глядя на меня и жестом указывает чтобы пправила смазанную помаду.
– Завтра хотим. Давайте с нами. Так что там с ватрушками? – спрашиваю у мужа, ведь отлично помню, что в последнее катание с горок мы укладывали их в багажник целыми.
– А ты у Яра спроси, – Платон стреляет взглядом в друга и Яр закатывает глаза.
– Они у вас были сдутые.
– Нормальные они были, хранящиеся в тепле, физику в школе надо было учить, дубина.
