Консультант по ЯД отсалютовал ладонью перед web-камерой и спустился вниз. А в следующую минуту миссис Шо полушепотом произнесла:
— Он такой милый и тактичный.
— Возможно, — отозвалась Жаки. — Но ты ведь знаешь: он нетипично упал в ксианзан.
— Вообще-то они оба: Юлиан и Аслауг, — поправила бабушка. — И почему нетипично?
— Фанни, ведь типичное поведение упавших в ксианзан — это бегство с континента. Но Юлиан и Аслауг никуда не бегут и почти не изменили образ жизни. Если бы они не сообщили между делом, я бы даже не догадалась об их падении в ксианзан.
— Крошка, с чего ты взяла, что бегство — это типичное поведение упавших в ксианзан?
— Откуда я?.. — Начала стажер-эксперт и замолчала, пораженная внезапной догадкой.
Бегство считается типичным поведением упавших в ксианзан только потому, что все аргонавты падают в ксианзан перед бегством в море. Ну а вдруг типично незаметное поведение, как у Юлиана и Аслауг? Ведь никто не выяснял, сколько всего упавших в ксианзан. Вдруг аргонавты — лишь верхушка айсберга?.. Фанни ласково улыбнулась.
— О, наконец-то до тебя дошло.
— Черт побери… Сколько же на самом деле этих упавших в ксианзан?
— Крошка, откуда мне знать, сколько упавших в ксианзан, и в какой именно?
— Э-э… Фанни, что значит какой именно?
— А ты что, думала, будто существует лишь один вид ксианзана?
— А-а… Сколько видов существует?
— Откуда мне знать? Ясно лишь, что не один, это ведь не конвейерное производство.
— Вот, блин… Бабушка Фанни, скажи, я что, действительно такая идиотка?
Миссис Шо приблизила губы к web-камере и изобразила поцелуй.
— Крошка, ты умненькая, но попала в коллектив, где людям лень думать. Это заразно. Полагаю, там обычай: спихивать задачи какому-нибудь ИИ. Будто ИИ умеет думать. Удивительное заблуждение. То, что сейчас называется искусственным интеллектом, просто библиотека алгоритмов расчета коэффициентов корреляции и параметров для модели распознавания образов. Оно может кому-то казаться интеллектом, поскольку оперирует большими данными. Терабайты. Петабайты. Но как только нам требуются действительно творческие, интеллектуальные решения типа «эврика!», так сразу же выясняется, что интеллекта в ИИ меньше, чем в ресничках инфузории-туфельки.
— Черт-черт-черт… — проговорила Жаки Рюэ.
— Не переживай слишком, — посоветовала бабушка. — Просто не ленись думать.
— Да, я поняла уже… Слушай, у меня, на самом деле, сложный вопрос на эрудицию.
— Давай, крошка, это может оказаться забавным! — Фанни Шо азартно потерла руки.
Следующие несколько минут стажер-эксперт излагала данные о теракте на Шванзее. Бабушка внимательно слушала, и даже делала пометки в бумажном блокноте. О, этот бумажный блокнот! Осколок другого мира. Как магический артефакт из фэнтези…
Дослушав и окинув задумчивым взглядом свои стенографические заметки в этом магическом бумажном блокноте, Фанни произнесла:
— Крошка, ты, конечно, понимаешь, что такая картина возможна только при ядерном делении тяжелых элементов с номером 90 и выше при нейтронной цепной реакции.
— Да, Фанни. Но там не было ядерного взрыва, к которому приводит цепная реакция.
Бабушка весело помахала своим блокнотом перед web-камерой, и объявила:
— Иногда приводит. А иногда нет. Говоря «цепная реакция», я не добавила волшебное слово «самоподдерживающаяся».
— Верно, — признала Жаки. — Но если цепная реакция НЕ самоподдерживающаяся, то в конструкции бомбы должен быть дополнительный нейтронный источник… Э-э…
— …Более триллиона нейтронов в секунду на квадратный дюйм мишени, — подсказала ей бабушка и продолжила: — Следовательно, это бомба Вайцзеккера-Ливингстона.
— Подожди, Фанни, ведь Вайцзеккер работал в Германии, а Ливингстон — в Америке.
— Да, крошка! Если бы тогда, в середине 1930-х, эти двое работали в одной стране, то Вторая Мировая война не завершилась бы атомными бомбардировками, а напротив, началась таковыми. Представь: история развивалась бы совсем иначе. Возможно, сегодня человечество дотянулось бы до звезд, а не копошилось в болоте рецессии по милости «зеленых», нанятых финансовой плутократией для торможения прогресса.
Стажер-эксперт негромко вздохнула (ей не очень нравились такие технократические радикальные тезисы бабушки Фанни) и попросила:
— Объясни, пожалуйста, про бомбу Вайцзеккера-Ливингстона.
— Крошка, это просто! Вайцзеккер создал полуэмпирическую формулу деления ядер, указавшую, что нейтроны с энергией выше одного Мэв будут делить ядра урана-238. Ливингстон тогда же создал 11-дюймовый циклотрон, который разгонял протоны до соответствующей энергии. Осталось взять вещество, из которого эти протоны могут выбивать нейтроны. Это реакция Боте-Беккера, известная с 1930-го. Для нее годится дейтерий, бериллий, литий, бор и даже алюминий. Бомба готова. Но тогда, в 1930-х, процесс деления U-238 не был реализован. Лишь в 1950-х его начали применять для многократного усиления термоядерной бомбы: схема делящейся оболочки из U-238, известная в научно-популярной литературе как реакция Джекила-Хайда.
— Подожди, Фанни! Разве малый циклотрон Ливингстона мог дать такой поток?
