Она вложила свою ладошку в его протянутую руку, и Райф удерживал ее несколько секунд, рукопожатие их затянулось, и когда он отпустил ее пальцы, они подозрительно дрожали. Рукопожатие было теплым и энергичным, в нем заключалось какое-то послание, к которому Мелори еще не была готова, но угадала его шестым чувством. И несмотря на то, что всего пару минут назад она сердилась на хозяина, считая, что он насмехается над ней и забавляется ее смущением, девушка не хотела, чтобы он уезжал из «Морвена».
— Спасибо, — повторила она. — Серена очень хорошая девочка, с ней легко общаться…
— В отличие от остальных Бенедиктов, — улыбнулся Райф, и на этот раз в его улыбке не было ехидства. — Мы такие же норовистые, как Саладин, и, вероятно, такие же непредсказуемые! Если вы положите ответы на эти письма мне на стол перед отправкой дневной почты, — добавил он, — я сам присмотрю, чтобы почтальон их забрал, — и неспешно направился к двери.
Мелори знала, что он пошел искать Соню. Она не увидит его теперь несколько дней! Или недель…
Так уж случилось, что действительно миновало несколько недель, прежде чем Райф Бенедикт решил вернуться в свое поместье, где уже вовсю хозяйничало лето. Все это время Мелори казалось, что жизнь в «Морвене» течет вяло и медленно. Они с Сереной проводили дни на открытом воздухе, а после того, как помощник управляющего конным заводом привез пони для девочки, стали возвращаться в дом только на обед, а затем снова исчезали в лесах, полях и лугах. Одетая в брюки для верховой езды и блузку с открытым воротом, Мелори верхом на Шамроке и в сопровождении маленькой наездницы выглядела как фотомодель, сошедшая с обложки гламурного журнала.
Они странствовали с полудня до самого вечера, и вскоре местность вокруг «Морвена» уже не таила для них загадок. Путешественницы обнаружили несколько красивейших укромных уголков, куда возвращались вновь и вновь, и порой, уговорив миссис Алардус, кухарку, собрать им корзину для пикника, проводили весь день вне дома.
По утрам они добросовестно трудились в классной комнате. После того как Мелори поговорила с хозяином, множество новых книг, заказанных в Лондоне, пополнило детскую библиотеку. Со свойственной ему щедростью Райф выписал для племянницы огромное количество учебников, справочников и романов. Девочка души не чаяла в гувернантке и все больше отдалялась от Дарси, которая угрюмо замкнулась в своей скорлупе, не находя сочувствия даже у миссис Алардус, поскольку кухарка тоже полюбила «умненькую юную леди», а уж миссис Карпентер одобрила Мелори с самого начала.
Однажды вечером девушка почувствовала себя особенно одинокой, и ей, как никогда прежде, захотелось, чтобы рядом оказался кто-то, с кем она могла бы разделить длинные тягостные часы после ужина, когда ночь бесшумно наваливается всей своей мрачной черной массой на землю, подминая под себя высокие деревья в парке. Мелори вспоминала те суматошные дни, когда дом был наполнен суетой и смехом, когда вечерами из окон гостиной потоком струился яркий свет, растекаясь по бархату лужаек. И хотя сама она почти не принимала участия в том веселом празднестве, на душе у нее все равно было радостно оттого, что другие люди вокруг нее получают удовольствие от жизни. По крайней мере, так говорила она сама себе, стоя за тяжелыми шторами в своей комнате, прислушиваясь к одинокому уханью совы в листве деревьев, которые жались поближе к дому, и наблюдая за золотым серпом молодой луны, поднимавшимся в густую синеву над их верхушками.
Перед ее мысленным взором часто возникала картина: высокий худощавый элегантный мужчина в смокинге с грацией пантеры выходит из залитых светом застекленных дверей на террасу вместе со стройной женщиной в золотистом платье, тесно прижавшейся к нему. Они идут к старой лестнице, которая ведет вниз, к мерцающим в лунном свете изумрудным лужайкам. Всякий раз, когда Мелори вспоминала эту сцену, уханье совы звучало печальнее, чем обычно.
Иногда ночную тишину нарушала музыка — Адриан развлекал себя в долгие бессонные часы. Пару раз он присылал ей приглашение присоединиться к нему в салоне. Она любила сидеть там рядом с ним, наблюдая, как его пальцы неутомимо скользят по клавишам, но когда он переставал играть и устраивался в кресле напротив, пристально рассматривая ее, это вызывало у нее замешательство и смущало. Порой в его красивых черных глазах появлялось странное, опасное выражение, и девушка начинала чувствовать, что нарушает приличия, что негоже ей в столь поздний час оставаться наедине с мужчиной в спящем доме, что своим присутствием она внушает Адриану ложную надежду.
Однажды позвонила Джил Хардинг и позвала ее в гости. Мелори с благодарностью согласилась. Впервые за много недель она не будет одинокой, когда зайдет солнце!
На этот раз им ничто не помешало встретиться.
