Одежду для девочки шили на заказ в Лондоне или покупали в Париже. Гардероб ее изумил Мелори, когда она увидела его в первый раз. У Серены был целый ворох дорогих нарядов, как у кинозвезды, и девочке явно доставляло огромное удовольствие обладать несметным количеством чересчур пышных для ее возраста платьев. А возможно, Мелори, воспитанная на принципе «поносила сама, отдай младшей сестре», просто не смогла убедить себя, что такого великолепия заслуживает любая маленькая принцесса. И еще ее удивляло, насколько важную роль в жизни Серены играет «горячо любимый дядя Райф».
Вскоре они повернули к дому. Серена по-прежнему бежала немного впереди и под каждым кустом искала дикие первоцветы. Мелори внезапно увидела мужчину, неподвижно сидевшего на черной лошади и наблюдавшего за ними из-под полей мягкой фетровой шляпы, надвинутой на глаза.
Несмотря на эту шляпу, Мелори мгновенно узнала человека, который несколько дней назад, ночью, в один миг перевернул ее жизнь.
Старые деревья в этой части парка, словно колонны готического собора, стремились ввысь, к бледно-голубому зимнему небу. Гладкие, как полированный гранит, стволы буков не могли защитить соглядатая, желавшего по какой-то причине остаться невидимым. Однако в случае с Райфом Бенедиктом, владельцем всего этого прекрасного строевого леса и множества сотен акров плодородной земли вокруг, это мало что значило. Он здесь хозяин, и было совершенно не важно, видят его или нет.
От лошади валил пар — очевидно, наездник не давал ей спуску. Нервный темперамент животного выдавали расширенные ноздри и то, как оно беспокойно вращало глазами. Мелори застыла на месте, увидев всадника, а Серена издала радостный крик и бросилась к нему:
— Дядя Райф! О, дядя Райф, это твоя новая лошадь?
— Держись подальше, принцесса. Моя новая лошадь, как ты выразилась, сегодня не в духе.
— Иди сюда, Серена, — позвала Мелори, и девочка неохотно вернулась к ней.
— Вам лучше продолжить свои занятия, — сказал Райф Бенедикт, внимательно глядя на Мелори.
Белокурые локоны, выбившиеся из-под голубой шляпки, голубая ветровка, застегнутая на «молнию» до гладкой стройной шейки, здоровый цвет кожи и искрящиеся после прогулки серые глаза… И все же она была удивительно похожа на ту призрачную женщину, которая внезапно появилась на галерее в ночь его приезда… Он и виду не подал, что узнал ее.
— Послушание — вот добродетель, которая может и должна прививаться юным особам, а для Серены это важно вдвойне, поскольку у нее есть склонность пренебрегать авторитетами.
Мелори на эту заковыристую тираду ничего не ответила, и мужчина холодно произнес:
— Мисс Гувер, полагаю? Я Бенедикт. Райф Бенедикт.
Девушка слегка склонила голову:
— Доброе утро, мистер Бенедикт.
Она вдруг подумала, что руки, небрежно на первый взгляд покоящиеся на шее лошади, крепки, как сталь, и что это они и еще железная воля их обладателя удерживают норовистого скакуна в неподвижной позе. Еще Мелори заметила, что глаза Райфа Бенедикта не так черны, как у брата, и не так пугающе бездонны, как она вообразила той ночью. Их цвет напомнил ей выдержанное шерри, стоящее в тени. Тень падала от черных длинных ресниц, необычайно густых для мужчины, и странные золотистые искорки, которые она то ли видела, то ли намечтала тогда себе, оказались при дневном свете зеленоватыми крапинками. Губы у мистера Бенедикта-старшего были тонкими и плотно сжатыми, готовыми насмешливо изогнуться в любой момент. Выражение лица казалось слегка надменным, в голосе, низком и спокойном, однако, не слышалось враждебности.
Мелори должна была признать, что он прекрасно держится в седле. Бледно-желтый свитер с воротником-поло, дорогой твидовый пиджак, бриджи и жокейские сапоги выглядели безупречно.
Лошадь под ним, как отметила девушка, была благородных кровей: вороной арабский рысак со змеиным изгибом шеи, шелковистой гривой и длинным развевающимся хвостом. Мелори внимательно рассматривала животное.
— Должен посоветовать вам тоже не подходить ближе, — довольно резко произнес Райф Бенедикт. — У Саладина буйный нрав.
— Саладин? Очень подходящее имя![3]
— Имя Мефистофель подошло бы гораздо больше!
Мелори неожиданно сделала несколько шагов вперед и едва уловимым движением руки приласкала бархатистую морду непредсказуемой злюки. Мгновенно дрожь пробежала по телу скакуна, быстро мелькнули белые зубы, и конь вновь неподвижно застыл. Мелори заговорила с ним тихим, ласковым, певучим тоном:
— Ты красавец! Просто загляденье!
Подняв глаза, она встретила сверкающий взгляд седока и на мгновение струсила. Там, где раньше искрились зеленоватые крапинки на янтарно-коричневой радужной оболочке, теперь полыхали свирепые языки пламени.
— Извините, — пробормотала Мелори, — но я привыкла к лошадям!
— К пони, я полагаю! — процедил он сквозь зубы. — Вы что, рехнулись? Неужели не понимаете, чем для вас могла обернуться такая вольность? Даже я не знаю возможностей этого зверя! Вы могли получить удар копытом! Отойдите назад и держите малышку подальше от лошади. Кстати, начинается дождь…
