После знакомства с Касимом я стала по-новому относиться к фотографам, специализирующимся на серфинге, и уважать их. Некоторые называют серф-фотографирование экстремальным видом спорта, и мне казалось, что это на самом деле так. Серферы остаются на плаву на своих досках, им не нужно больше ничего держать, в то время как Касиму требовалось оставаться на плаву по много часов подряд, держа в руках тяжелый фотоаппарат в водонепроницаемом пластиковом чехле. Чтобы получился хороший снимок, требовалось принимать безумные позы на волне, чтобы фотографировать с лучшей точки зрения. Его часто затягивало в воду после падений, у него были швы на виске после того, как серф-каноэ вышло из-под управления; он ломал лодыжку, когда куском дерева его отбросило на риф. В любом случае он находился в прекрасной физической форме, мало кто мог с ним в этом соперничать, но у него было мало опыта на волнах такого размера, как набегали на берег в тот день.
Он уже натягивал гидрокостюм. Я посмотрела на Микки в поисках поддержки, но она только покачала головой. Она побледнела – так сильно нервничала. Я могла бы изменить решение и не идти серфить. Вместо этого я поставила на первое место свое эгоистичное желание, а не его безопасность.
Через десять минут я уже сидела на своей доске, которая поднималась и опускалась одновременно с движением океана. Когда я выходила в море при свелле такого размера, меня всегда начинало слегка подташнивать. Я огляделась в поисках Касима и заметила его на некотором удалении. Он сжимал перед собой фотоаппарат.
Совершенно точно мы оказались не единственными, кто услышал прогноз для серферов, – для марта в море собралось удивительно много людей. Четыре парня оказались на гребне той же волны, которую хотела оседлать и я. Волна шла к берегу – и первый парень скатился с нее. Трое остались ждать следующих, затем придет моя очередь. Микки находилась рядом – ловила катящиеся по соседству волны. Я успокаивающе улыбнулась ей. Она всегда боялась волн такого размера. Наконец она поймала волну, я в свою очередь поймала свою. И еще одну, и еще.
И в этот момент я поняла, что уже какое-то время не вижу Касима. «Надеюсь, с ним все в порядке», – подумала я. Но если бы я сразу погребла проверять, как он там, то потеряла бы свое место в лайн-апе.
Я ожидала, что он, как и обычно, будет ждать меня на берегу, но его там не оказалось. Мы с Микки его подождали какое-то время, спрашивая у других серферов, не видели ли они его. Может, он замерз и отправился домой. Но его и там не оказалось. И тогда мне в сердце начал закрадываться страх, мне стало трудно дышать. Я сообщила о его пропаже, начались поиски.
Я сидела в своей машине, когда мне позвонил другой серфер. «Его нашли». Я вздохнула с облегчением и только тогда поняла, каким тоном говорил мой знакомый. «Где?» – спросила я сдавленным голосом. Я поставила машину в том же месте у пляжа, где ставила раньше, и понеслась по песку. Группа людей сгрудилась вокруг неподвижного тела, у меня перед глазами все потемнело.
В моей палатке пахнет солнцезащитным кремом. Я влезаю в свои джинсовые шорты, затем запускаю руку под подушку и достаю вчерашнюю записку, чтобы прочитать ее при дневном свете. Она написана на пустой упаковке из-под «Секс-воска»[51], марки воска для досок, которой мы все пользуемся. Я не могу определить, написаны ли слова черными или синими чернилами, пока не расстегиваю молнию на палатке и не впускаю внутрь больше света. Синими, причем темно-синими. Я прячу записку в рюкзак.
Другие болтаются по поляне, собираются готовить второй завтрак. Не думаю, что у них тут много ручек.
– У кого-то есть ручка? – спрашиваю я. Думаю, что стоит попробовать выяснить, кто же автор.
– Да, – отвечает Джек и приносит ручку из своей палатки.
– Эй, так она ж моя! – Виктор выхватывает ручку у него из руки и вручает мне, как розу. – Вот, возьми, Кенна.
– Спасибо. – Ручка черная. Проклятье!
На другой стороне поляны Клемент подносит нож «Стенли» к ноге Райана.
Я направляюсь к ним.
– Что ты делаешь?
– Морские ежи, – в качестве объяснения говорит Райан и корчит гримасу.
Клемент копается у него в ступне острием ножа. Я ежусь, мне неприятно на это смотреть, но у Клемента то же самое выражение лица, как когда он разделывал рыбу. Он полностью сосредоточен на задаче.
Райан визжит.
– Прости, – извиняется Клемент. – Я не могу…
– Проклятье! – бормочет себе под нос Райан.
– Не двигайся, – приказывает ему Клемент. – Вот! Готово!
– Можно мне на него посмотреть? – прошу я.
Клемент показывает мне маленький черный, похожий на палочку кусочек, который лежит у него на ноже.
– Я видела их на камнях, только не знала, кто это.
– Не наступай на них, – говорит Клемент. – У меня до сих пор что-то сидит в пятке, а я наступил на него несколько недель назад.
– Спасибо, док, – благодарит Райан.
Я вопросительно смотрю на Клемента.
– Ты на самом деле врач?
– Нет. Я не окончил медицинское училище.
Судя по тому, как он хмурится, я понимаю, что тема закрыта для обсуждения.
Из ступни у Райана течет кровь.
