– Нужно наложить повязку, – говорит Клемент. – Ты же не хочешь, чтобы попала инфекция?
Подходит Виктор, чтобы посмотреть.
– В Бразилии мы прикладываем лайм.
Я морщусь, представляя, как будет щипать лайм.
– На Лужайке они растут? – спрашивает Виктор. – Я могу принести.
– Нет, спасибо, – отвечает Райан. – Я бетадином[52] помажу.
– Подожди, – останавливает его Клемент. – Дай я посмотрю, не осталось ли там чего-то.
Мне нравится Клемент (больше, чем мне хотелось бы), но лучше бы он по-другому смотрелся с ножом, а то кажется, что ему с ним очень комфортно.
Джек моет посуду после завтрака. Я направляюсь к нему, чтобы предложить помощь. Я еще не включена в график дежурств и чувствую себя дармоедкой.
– Как спина? – спрашиваю я, когда он достает из кармана блистер и кладет таблетку в рот.
– Чувствую небольшую скованность.
Теперь я знаю правду про него и Микки и отношусь к нему немного по-другому – мне даже немного жаль его, потому что он на самом деле тепло относится к Микки, временами демонстрирует свою привязанность, но получает лишь очень малую отдачу. Кто кого использует? Или мне стоит смотреть на ситуацию так, как Микки: ясная и понятная сделка между двумя взрослыми людьми, которые сознательно идут на нее по обоюдному согласию?
– Микки сказала мне про свадьбу, – сообщаю я.
Джек тут же занимает оборонительную позицию.
– И что ты думаешь о ней?
– Вы оба спятили.
– Это частная договоренность между нами двумя. – Выражение его лица смягчается. – Я не такой плохой человек, Кенна.
Светлые волосы падают ему на лоб, когда он трет тарелки. Совершенно точно, что любой гетеросексуальной женщине было бы тяжело не хотеть его. Я говорю себе, что находить его привлекательным – это нормально, если только я не переступаю границы.
Я замечаю, что Клемент наблюдает за мной, наблюдающей за Джеком, и дергаюсь. Он у своей палатки, выражение его лица я понять не могу.
– Жена Клемента. Какой она была? – спрашиваю я тихим голосом.
– Немного хиппи, – отвечает Джек. – Такой… есть же слово? Приземленной. Она ему хорошо подходила. Она не общалась с членами своей семьи, а его семья в другой части света, наверное, они вместе обрели под собой твердую почву. И она внешне была немного похожа на тебя.
Может, именно поэтому Клемент так часто и так пристально смотрит на меня?
– Она тебе нравилась?
– Да, она на самом деле была клевой.
– Вероятно, случившееся повергло его в шок.
Джек бросает взгляд на Клемента.
– Я думаю, он так и не оправился от удара.
– Это случилось неожиданно? Или она была в депрессии?
– Я не замечал. В ту неделю, когда она умерла, волны были потрясающие. У нас у всех были лучшие дни в нашей жизни в плане серфинга.
Я думаю о виноватом выражении лица Клемента, когда я спрашивала его о жене.
– Они спорили, ругались?
– Иногда. Ты же знаешь, как это бывает. Если нет волн, то мы все становимся раздражительными. Даже термин специальный есть – буйство в клетке[53]. Начинаем ссориться и ругаться из-за глупостей. Ты же видела, где мы живем в Бонди? Это ее дом. Она хотела его продать, купить землю, построить ферму и заниматься устойчивым сельским хозяйством. Клемент решил, что придется слишком много работать. Не останется времени для серфинга.
Помня о предупреждении в записке, я продолжаю говорить легким, почти беззаботным тоном:
– После ее смерти дом перешел к нему?
– Да.
Палатки трепещут на ветру. Мысли судорожно проносятся у меня в голове. В Сиднее одни из самых высоких цен на недвижимость в мире. Похоже, Клемент очень выиграл от смерти жены. Хотя эта мысль не согласуется с той грустью, которую я вижу у него в глазах. Их выражение словно вспышка появляется у меня в сознании – в них тьма. В ее самоубийстве были какие-то странности? Джек не подходит для выяснения этого вопроса, потому что они с Клементом на самом деле близкие друзья.
Поблизости находится Виктор, меняет плавники на ярко-желтом серфборде. Попробую-ка я выяснить у него. Я направляюсь к нему, пытаюсь найти какой-то невинный повод, чтобы поднять тему жены Клемента.
– Мне нравится твоя доска, – говорю я.
Виктор приделывает последний плавник.
– Можешь ее взять. У меня и другие есть.
Я пораженно моргаю. Доска слишком большая для меня, да и вообще она его.
– Спасибо, но я имела в виду, что мне нравится дизайн.
Виктор улыбается.
– Она из Бразилии. Эй, посмотри сюда! – Он срывает ветку с восковидными белыми цветами с ближайшего куста и сует эту ветку мне под нос. – Понюхай. Красивые, да?
– Да.
Он срывает еще пару веток, аккуратно складывает их вместе, получается букет.
– Я подарю их Скай.
Я проверяю, нет ли кого-то из остальных в пределах слышимости.
– Я кое-что хотела у тебя спросить. Помнишь, как жена Клемента покончила с собой? В этом было что-то странное?
Выражение его лица меняется.
– Что ты имеешь в виду?
– Подозрительное.
– Подозрительное? Кто это сказал? – Виктор говорит резким тоном.
Я даю задний ход, мысленно ругая себя, что не действовала более тонко.
– Никто. Просто я сама так подумала.
