– Она смертоносна. Пару лет назад она чуть не вывела из строя моего парня, – говорю я. – Вот так же чуть не сбила.
Когда я это все говорю, мой голос становится тише, словно затухает, и они все странно на меня смотрят. Мне все еще тяжело говорить о нем, не ощущая потери. На меня катится волна. «Хорошо, Касим. Эта за тебя».
Я вскакиваю на ноги, когда волна начинает вздыматься подо мной. Срабатывает мышечная память, я не успеваю оглянуться – а мой борд уже по большей части вышел из воды, взлетает по дуге, разбрызгиваются капельки белой пены, а затем доска с шипением приземляется назад на воду.
В серфинге, да и, наверное, в любом виде спорта, бывают такие моменты, когда все складывается и движение получается абсолютно правильным. В книгах по спортивной психологии это называется «потоковым состоянием»[50], но, как кажется, одного выражения недостаточно, чтобы на самом деле выразить чувство, когда мои ноги вдруг ощущают невероятную силу, которая растекается по всему телу. Хотя есть одна проблема – тебе сразу же страшно хочется повторить, хочется еще и еще. «Ты не можешь себе позволить, чтобы тебя снова затянуло в этот спорт», – напоминаю я сама себе, но слабенький голос у меня в голове говорит, что уже слишком поздно.
Я иду по песку, в стопы мне впиваются ракушки.
– Подожди! – кричит Микки.
– Это потрясающее место! – говорю я. – Я взяла двенадцать волн. Не могу вспомнить, когда я в последний раз брала двенадцать волн.
Микки широко улыбается.
– Я знала, что тебе здесь понравится.
– Ты хорошо устроилась. Жизнь здесь у тебя хорошая.
Она изучающе смотрит мне в лицо, она не уверена, искренне ли я это говорю или просто меняю тактику.
Я сама не уверена, и это меня беспокоит. Как я могла забыть, как это здорово – даже просто скользить по воде? Какие ощущения! Исчезновение Элке меня сильно беспокоит, но в ужас меня приводит то, что Микки готова взять на себя такие серьезные обязательства – она замуж выходит! – и при этом, как кажется, не особо об этом задумывается. С другой стороны, я вижу привлекательность Бухты Скорби. В мире осталось не так много мест, где можно получить такие идеальные волны, на которых не катается целая толпа.
Микки перекладывает доску в другую руку и обнимает меня за талию.
– Теперь это и твоя жизнь, ты не забыла?
– На какое-то время. – Я не хочу вводить ее в заблуждение.
У нее сияют глаза.
– Здесь неважно, кто ты, важно то, что ты делаешь, и мне это нравится. Мы живем просто, на природе, почти так, как могли бы жить много тысяч лет назад, когда были охотниками и собирателями.
С собирательством у меня проблем нет. Меня беспокоит вопрос охоты. Независимо от того, какие тут потрясающие волны, Микки здесь не в безопасности.
– Давай что-нибудь съедим и снова пойдем кататься, – предлагает она.
– Отличная мысль.
Глупо было бы находиться здесь и не серфить, но через месяц я улетаю домой и сделаю все возможное, чтобы Микки оказалась в самолете вместе со мной.
Когда мы уходим с пляжа, я оглядываюсь через плечо и напоминаю себе, что в то время, как океан может приносить столько радости, он может также и забрать ее из твоей жизни.
В то утро Касим попробовал апельсиновый мармелад.
– Вкусно, да? – спросила я и еще раз его поцеловала. Я целовала бы его дольше, если бы знала, что делаю это в последний раз.
У меня на кухне пахло тостами. Было включено центральное отопление, и у меня по телу под гидрокостюмом тек пот. Стояла середина марта, и пришел обещанный свелл с волнами от шести до восьми футов, самый большой свелл за всю зиму. Мы с Микки смотрели уже отснятые серферами видео у меня на телефоне, пока завтракали.
– Ва-а-ау! – закричала Микки, когда рушилась одна из волн и крошечная фигурка в гидрокостюме скатилась с нее, а ведь волна была значительно выше этого серфера.
Касим выругался на арабском.
– Волны слишком большие, – сказал он.
Я допила кофе и встала.
– Ты можешь не ходить.
Касим попытался закрыть своим телом дверь.
– Ты не пойдешь туда.
Временами он превращался в настоящего альфа-самца, и в большинстве случаев это было очень мило (и даже сексапильно), но только не в тех случаях, когда он вставал между мной и серфингом. У него за плечами с гипнотической силой двигался и обрушался сет. У меня просто зудело – страшно хотелось оказаться там.
– Прости, но я иду кататься, – объявила я.
– Хорошо! – Касим резко поднял руки вверх. – Я иду с тобой.
Я в смятении посмотрела на него. Как мне сказать ему, что, по моему мнению, условия для него неподходящие, и при этом не задеть и не обидеть его? Мы же такие гордые!
