К нам подгребла девушка более старшего возраста. «Маленький совет. Если собираетесь кататься в бикини, покупайте их на два размера меньше, чем носите обычно. И лучше выбирайте модели с фиксированными треугольниками».
Мы вернулись на песок с пылающими от стыда лицами.
Я лежу на спине на мелководье, маленькие волны накатывают мне на пальцы ног, я наслаждаюсь закатом. У всего – песка, неба и океана – какие-то оттенки розового. Прямо над поверхностью воды летит какая-то птица (может, орел, может – ястреб) и ищет рыбу себе на ужин.
Жизнь в Бухте Скорби вращается вокруг солнца и волн, она вся проходит под открытым небом. Она очень сильно отличается от жизни в городе, моей жизни в Лондоне, где я просыпаюсь под звон будильника в своей темной, холодной спальне и дрожу, когда готовлюсь отправляться на работу. Я едва ли вижу там солнечный свет.
– Это место нравится мне все больше, – признаюсь я.
– Я же говорила тебе! – радостно кричит Микки. – Боже мой! Ты видела, в каком состоянии у тебя ногти на ногах?
Я смотрю на пальцы ног, вижу, как в некоторых местах лак сошел с ногтей или потрескался, перевожу взгляд на ее безупречный педикюр и брызгаю в нее водой. Она хохочет и брызгает в меня в ответ.
Я принимаю сидячее положение, понимаю, что сейчас испорчу ей настроение.
– Я хотела спросить тебя про Джека. Сколько ты ему платишь?
У нее меняется выражение лица.
– Это мое дело.
– Боже, Микки, я не могу поверить, что ты на самом деле собираешься это сделать. А что, если ты встретишь человека, который тебе на самом деле понравится?
– Нам нужно пожить вместе всего два года, после этого я получаю статус постоянного жителя.
Я вижу какие-то темные очертания под собой и ору. Микки ныряет под воду и всплывает, держа в руках огромный пук водорослей, с которых капает вода.
Я хватаюсь за грудь.
– Проклятье. Как они меня испугали! Ты когда-нибудь видела здесь акул?
Микки ложится на спину, волосы плавают вокруг ее головы как нимб.
– Один или два раза мне казалось, что я ее видела, но это был дельфин.
– Хорошо. – У меня восстанавливается сердцебиение, и я вспоминаю, о чем еще хотела ее спросить.
– Как это работает? Я имею в виду твой фиктивный брак.
Она резко поворачивается ко мне и пронзает меня взглядом.
– Я приглашена на свадьбу?
Выражение ее лица смягчается.
– Конечно.
– Я могу принести фиктивный подарок?
Она улыбается.
– Нет. Только настоящий.
– Дай мне подумать… Я могу подарить тебе искусственные цветы. Или фальшивые драгоценности. Что-нибудь пластиковое из магазина, где все товары стоят один фунт. Здесь есть магазины «Фикс-прайс»?
– Есть, где все товары стоят один доллар.
– Но если серьезно, как это все происходит?
– Мы получаем соответствующее свидетельство в отделе ЗАГС и живем дальше, как жили. Делов-то. Ничего сложного, ничего серьезного. Именно поэтому я и не приглашала тебя заранее.
– Скай что-то говорила про то, что вы тут всем делитесь. – Я чувствую себя неловко, задавая следующий вопрос: – В Племени и партнерами делятся?
– Иногда.
– Серьезно? – Больше всего меня удивляет то, что Микки, похоже, нормально к этому относится.
– У Скай было на самом деле несчастливое детство. Она ушла из дома в шестнадцать и много лет не разговаривала со своими родителями.
Похоже на Райана. Но существование в этом маленьком пузыре здесь, вдали от дома и людей, которых волнует их судьба, – это ненормально. Я отмечаю про себя, что мне нужно спросить других про их семьи. Наверное, некоторые все-таки скучают по дому.
– Скай говорит, что Племя теперь стало ее семьей, – продолжает Микки. – Поэтому ей пришла в голову идея делиться всем, даже партнерами.
На несколько секунд я задумываюсь о взаимоотношениях Микки и Скай. Я не уверена, что их можно назвать дружбой. Вот у нас дружба: между нами с Микки нет никакой физической привязанности – мы просто тепло относимся друг к другу и вместе веселимся. Но Скай мало смеется, с ней не особо-то повеселишься. Скорее Микки делает то, что хочет Скай, а Скай награждает ее, раздавая какие-то милости или по крайней мере не наказывая ее.
В любом случае если Скай прикажет прыгнуть, то Микки спросит, с какой высоты.
Наверное, Микки чувствует мое неодобрение, потому что ныряет, а потом снова появляется на поверхности.
– Вода такая теплая, – говорит она.
– Да, она понравилась бы Касиму, правда? Ему даже не пришлось бы надевать гидрокостюм. – Я вздыхаю. – Боже, как мне его не хватает.
– О, прекрати. Вспомни, как вы скандалили, когда тебе хотелось покататься в каком-то опасном месте. У вас были жуткие конфликты.
– Не жуткие.
– Он тебя сдерживал, – виновато смотрит на меня Микки. – Ты сама мне это говорила.
Она права: я на самом деле сильно раздражалась, когда он это делал.
«Я не хочу тебя потерять», – обычно говорил он. Или: «Я забочусь о тебе».
По большей части я не обращала внимания на его слова и все равно отправлялась кататься, но он зарождал во мне сомнения, которые жили в дальней части сознания, он их усиливал, иногда в такой степени, что я сдавалась. Но мне не требуется, чтобы Микки каждый раз об этом напоминала.
