– Прости, – говорит она. – Но ты его идеализируешь. Не думаю, что это поможет.
Я гневно смотрю на нее. Мои драгоценные воспоминания – это все, что у меня осталось от него, а теперь, если сравнить наши отношения с книгой, уголки уже кажутся потрепанными, загнутыми, страницы желтеют и покрываются плесенью. Такая книга подходит только для мусорного ведра. Микки превращает мои воспоминания в мусор.
– Тебе следует попробовать поговорить со Скай об этом, – советует Микки.
– Ты идеализируешь Скай, – отвечаю я. – И я не знаю, поможет ли это. Вот эта чертова татуировка!
Я вижу обиду в глазах Микки. Она разворачивается и быстро уплывает вдаль, плывет кролем. Я иду по мелководью, затем по песку и не оглядываюсь назад.
Когда я пробираюсь сквозь подлесок, у меня в голове проигрывается сцена. Мы с Микки и Касимом стоим на скалах в Девоне[56], время после полудня, наблюдаем, как разбиваются волны под нами. Этот серф-спот называется Точкой Разрушения. В воде только два серфера. Мы с Микки несколько раз в прошлом катались в этом печально известном месте в Девоне, но в тот день ей не хотелось – волны были слишком большими.
– Не возражаешь, если тебе придется меня подождать? – спросила я.
Она не возражала, поэтому я сбросила свой серфборд вниз со скалы и прыгнула вслед за ним. Волны на самом деле оказались большими, чуть больше, чем я думала, но каждый раз, когда я ловила волну, у меня по телу внутри разливалась удивительная смесь страха и возбуждения. Я думала, что Касим будет фотографировать, но он просто наблюдал за мной, скрестив руки. Он находился слишком далеко, и я не видела выражение его лица.
Я не знаю, чего ожидала. Что произведу на него впечатление? Он будет мной гордиться? Ничего подобного. Он был в ярости.
– Ты считаешь, что я хочу на это смотреть?! – заорал он, когда я вышла из воды. – Нет, не хочу! Я думал, что ты умрешь!
Чувствовала я себя отвратительно, но знала, что не задумываясь сделала бы это снова.
– Прости, что напугала тебя.
– Посмотри! Ты порезалась!
По моим голеням струилась кровь. Ступни тоже болели.
– Я всегда режусь, когда катаюсь здесь. Все здесь получают порезы. Ракушки тут очень острые.
– Почему ты спрыгнула со скалы?
– Это единственный способ зайти в воду. Или нужно с пляжа грести вокруг всех скал, а это несколько миль.
Он еще много раз пытался меня остановить, не дать мне кататься, когда считал это слишком опасным, но я всегда все равно каталась, несмотря на его протесты. После его смерти я винила себя, свой эгоизм, ругала себя за то, что заставляла его бояться за меня. Если ты состоишь с кем-то в отношениях, этот человек имеет право останавливать тебя, не позволять тебе делать опасные вещи. Или не имеет? Я все еще с этим не разобралась.
На поляне Райан чистит барбекю. Я беру губку из ведра. Руки у меня болят после серфинга, но для того, чтобы избавиться от моей злости, мытье барбекю очень подходит. Я даже не уверена, на кого больше злюсь: на Микки, Касима или себя.
Райан поднимает голову, и на его лице появляется такая редкая улыбка.
– Волны хорошие сегодня были?
Злость понемногу уходит.
– Да. Я все еще не могу поверить, что больше сюда никто не приезжает.
– Ну это не совсем так.
– Что ты имеешь в виду?
Судя по виду, он уже жалеет, что это сказал.
– Джек привозил сюда девушек.
У меня в голове звонят предупреждающие звоночки.
– Правда?
Райан видит мое лицо и пытается дать назад.
– До встречи с Микки. Просто на выходные. Но мы тут устроили большой скандал после первого случая, поэтому в дальнейшем он уже стал следить, чтобы они не знали, где находится это место.
Я стараюсь говорить легким тоном:
– Но они ведь знали, хотя бы примерно? Сколько часов ехать к северу от Сиднея и что тут есть поблизости?
Теперь Райан на самом деле волнуется.
– Нет, потому что он им что-то давал.
– Что ты имеешь в виду?
Он переминается с ноги на ногу.
– Он что-то подмешивал им в питье перед отъездом из Сиднея.
Губка выскальзывает из моих рук. Мне кажется, что температура воздуха резко опустилась на десять градусов.
– Ты хочешь сказать, что он давал им что-то запрещенное?
Райан переводит взгляд с моего лица на деревья.
– Нет, просто таблетку снотворного.
Я неотрывно смотрю на него. Он совершенно точно не понимает, что это преступление.
Райан пожимает плечами.
– Они были иностранными туристками, которые впервые приехали в Австралию, собирались путешествовать здесь с рюкзаками. Он давал им понять, что едет на юг, а не север, и они понятия не имели, что это не так. Когда им здесь надоедало, он отвозил их обратно в Сидней.
– И перед поездкой назад он им снова что-то подмешивал?
– Угу. – Райан складывает руки на груди. – Нам нужно сохранить это место.
– Но он же мог давать им все что угодно! Например, таблетки для изнасилования на свидании[57]. И кто знает, что он с ними делал, пока они были одурманены?
– Ах, прекрати. Ты же знаешь Джека. Изнасилование на свидании – не его стиль. Да он как магнит приманивает цыпочек. Эти девушки просто висли на нем.
