Я не сразу нахожу силы ответить.
– Да.
Скай тянет Джека за руку, заставляя встать. Я смотрю, как они идут к палатке Джека и Микки, и гадаю, как же можно быть такой жестокой.
У меня сердце разрывается из-за Микки, когда она лежит рядом со мной в моей палатке. Мы слышим
– У меня есть беруши, – говорю я, потому что это – единственное, что я могу ей предложить.
– Я же уже сказала тебе: все нормально, – огрызается она.
Мне следовало бы использовать это время, чтобы уговорить ее уехать, но приглушенные звуки, издаваемые Джеком и Скай, очень сильно отвлекают.
Когда мы с Микки встаем утром, Скай сидит рядом с Виктором и ест яичницу, словно это самое обычное утро, но рука Виктора не лежит у нее на ноге, да и обстановка напряженная. Не могу поверить своим глазам, когда Джек обнимает Микки, стоит ей опуститься на землю. У меня внутри все переворачивается.
Похоже, и другие чувствуют настроение. Мы едим в тишине.
Когда Скай направляется к крану, чтобы помыть свою миску, я не могу сдержаться:
– Как ты могла?
Похоже, моя злость приводит ее в недоумение.
– Мы делимся всем. Мы так живем.
– Микки сюда не встраивается. Она мягче, чем вы все.
– Я воспринимаю ее по-другому. Она хотела посмотреть, сможет ли с этим справиться, напряженно работает над тем, чтобы стать лучше, и я восхищаюсь ею.
– Ей не нужно становиться лучше, – заявляю я. – Она и так хорошая.
Скай прищуривается.
– Она сказала, что ты хочешь, чтобы она отсюда уехала. Вероятно, ты просто не можешь принять тот факт, что у нее теперь много друзей.
Это меня ошарашивает. Она права? Проблема у меня?
Клемент бежит трусцой по тропинке от пляжа.
– Волны ломаются – там трубы!
Все вскакивают и начинают судорожно собираться. Я хватаю свои шорты с веревки, потрясение от слов Скай еще не прошло. Ни у Микки, ни у меня никогда не было других близких друзей, поэтому мне странно видеть, как она сблизилась со Скай и другими членами Племени. Иногда из-за этого я чувствую себя брошенной, но я не поэтому хочу, чтобы она уехала. Я действую в ее интересах.
Когда я наношу солнцезащитный крем, меня привлекают приглушенные крики мужчин. Я понимаю, что что-то не так. Виктор с Джеком катаются по земле, дерутся. Виктор бьет его кулаком в живот. Джек стонет и сжимается в позе эмбриона. Клемент бежит к ним и орет что-то на испанском. Он отталкивает Виктора к стволу дерева, куски серой коры летят во все стороны и сыплются на землю. Можно было бы ожидать, что Скай попытается помочь – очевидно же, из-за чего они дерутся, – но она просто стоит и очарованно смотрит на происходящее.
Джек оказывается рядом со мной, когда мы спешим к воде по песку.
– Как твоя спина? – спрашиваю я.
– Спина-то нормально, но Виктор хочет меня убить, – отвечает он.
– Надеюсь, что оно того стоило.
Он бросает на меня взгляд уголком глаза.
– Ты спрашиваешь, как все прошло?
– Возможно.
– Круто. – Ветер взъерошивает его светлые волосы, они падают ему на лоб. – Я полностью выложился. Но если так заниматься сексом регулярно, моя спина не выдержит.
Слишком много информации. Я злюсь на него за то, что он так поступил с Микки, но признаю, что она сама на это согласилась.
– Я не знал, что Виктор
– Скай спала с кем-то еще? – спрашиваю я.
Я каким-то образом заставляю себя двигаться дальше.
– Успокойся. Это было только один раз, – говорит мне Джек.
– А Виктор как к этому отнесся? – слабым голосом спрашиваю я.
Джек ухмыляется.
– Ему это не понравилось, но как-то пережил. Она несколько раз подкатывала к Райану, но тот не хотел. Бедняга, вероятно, обделался от страха.
Небо ярко-голубое, солнце сияет на небе и сильно печет. Скай с Клементом нас обогнали, они уже делают упражнения на растяжку и болтают. Меня потрясла новость о том, что они переспали. Я чувствую себя в какой-то степени преданной, что само по себе смешно.
Разгребаясь, я опускаю лицо в океан, пытаясь смыть с себя всю эту трагичность. Вода прозрачная, я никогда такой не видела, хорошо виден даже лежащий на дне песок. Вдруг я вижу под собой серебряную вспышку – это быстро проплывает косяк рыб.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как на меня накатывается весь океан.
– Греби! – орет Скай.
Вода блестит, когда я гребу вперед. Нос моей доски клонится вниз, я качусь по волне; по ощущениям я словно бегу вниз по эскалатору. Океан поднимается, чтобы встретить меня, под моей доской будто скользит гладкое зеленое полотно. Я вскакиваю на ноги. Я набрала такую скорость, что не представляю, как смогу повернуться, но тут начинают работать инстинкты. Я вижу подошву волны, пригибаю колени и выписываю самый широкий поворот, который когда-либо делала, следуя изгибам волны. Мой борд взлетает по вертикальному фронту волны так, что я сама чуть не взлетаю в воздух. В последнюю минуту я делаю катбэк[64]. Гребень волны скручивается у меня над головой, и кажется, что ход времени замедляется.
