– Как звали твою жену? – интересуюсь я, понимая, что никогда об этом не спрашивала.
Он неуверенно смотрит на меня, затем я вижу, как выражение его лица меняется: он решает смириться.
– Скай.
У меня снова перехватывает дыхание. Клемент смотрит на меня, явно готовясь к вопросам, которые, как он знает, последуют.
– Это нераспространенное имя, – замечаю я.
– Да, редкое.
– Что с ней случилось?
Клемент смотрит в сторону.
– Я не хочу об этом говорить.
– Нет уж, давай. Опять собираешься играть со мной в молчанку? Мне нужно знать.
– Тебе не нужно это знать. Поверь мне. На самом деле.
Я закутываюсь в спальный мешок.
– Скай на самом деле не Скай?
Клемент поджимает губы.
Я пытаюсь найти связь.
– Давай я догадаюсь. Она решила жить по документам твоей жены после ее смерти, потому что хотела остаться в Австралии?
Клемент вздыхает.
– Да.
У меня мурашки бегут по коже.
– Как ее зовут на самом деле?
– Грета.
– Почему вы зовете ее Скай?
– Она попросила, – поясняет Клемент. – Чтобы это вошло в привычку, понимаешь? Чтобы мы случайно не назвали ее Гретой перед кем-то из посторонних и не выдали.
– Сколько времени прошло после присоединения Греты к Племени до смерти твоей жены?
– Несколько месяцев.
Я выразительно смотрю на него. Виктор говорил, что лучшие тренеры забираются к тебе в голову. Грета увидела возможность забраться в голову жены Клемента так, чтобы побудить ее совершить самоубийство?
– Нет, – говорит Клемент, явно понимая, что я думаю. – Они были подругами.
Он кажется уверенным. Тем не менее Грета получила документы, позволяющие ей жить в Австралии, после смерти жены Клемента. Это мотив для убийства.
– Почему ты позволил ей называться именем твоей жены? – интересуюсь я.
– Я спросил себя, что подумала бы моя жена. Она хотела бы этого. – У Клемента ломается голос. – Это был единственный положительный момент во всем деле – ее подруга смогла остаться в стране, которую любит.
– Ты не думаешь, что Грета могла… что-то сделать с твоей женой из-за того, что хотела получить ее документы?
– Нет, – мгновенно отвечает Клемент.
Я опускаю руку в карман и касаюсь пальцами паспорта.
– А как насчет Элке? Как ты считаешь, Грета ничего с ней не сделала?
Он вздыхает.
– Я на самом деле не знаю.
Я изучающе смотрю на его лицо и чувствую, что он что-то от меня скрывает.
Я выползаю из палатки Микки, чувствуя себя так, словно почти не спала. Паспорт Элке все еще лежит у меня в кармане.
Чья-то рука хватает меня за плечо, я взвизгиваю от страха.
– Доброе утро, Кенна! – Это Виктор. Для такого крупного парня у него очень легкая поступь. Я не слышала, как он подошел.
– С тобой все в порядке? – Я вижу обеспокоенность в его темных глазах.
– Да, просто устала.
Остальные завтракают. Райан и Микки еще не встали. Я быстренько насыпаю себе мюсли.
– Кенна нервная, – объявляет Виктор, когда я усаживаюсь.
– Почему ты нервничаешь, Кенна? – заботливо спрашивает Скай.
– Из-за волн, – вру я, вспоминая надвигающийся циклон. – Они же будут огромные.
– Нам нужно по ним покататься, – говорит Скай. – Ты получаешь возможность поработать над своим страхом.
Я заставляю себя кивнуть. Независимо от того, что думает Клемент, я подозреваю, что она каким-то образом приложила руку к смерти его жены и, возможно, еще и к смерти Элке. Вчера вечером мне не следовало выступать против нее – это опасно. Мне нужно быть более осторожной в будущем.
Виктор весел, как и всегда, и создает много шума. Сейчас он выбивает ритм на своих ляжках, когда ест. Куски его сломанной доски каким-то магическим образом исчезли. Вероятно, их убрал кто-то из остальных. Я внимательно смотрю на лицо Виктора, ищу хоть какие-то знаки, показывающие, что он помнит вчерашний срыв: смущение, неловкость, даже попытки найти свою доску, но он даже не оглядывается. Как будто вчера ничего не случилось.
Из моей палатки вылезает Микки.
Я бегу к ней.
– Как ты?
– В порядке. Послушай, я очень ценю то, что ты хотела мне вчера помочь, но мне хочется избавиться от моей фобии.
– Но так далеко ты же не хочешь заходить, правда?
– Это помогает, – почти что огрызается она. – Вскоре я вылечусь.
– А какое значение имеет твой страх перед мотыльками? Я терпеть не могу большинство насекомых, но я просто стараюсь к ним не приближаться.
– Дело не в мотыльках. Преодоление страха – любого страха – делает тебя сильнее. – Теперь Микки как попугай повторяет слова Скай. – А я на самом деле стала сильнее. Неужели ты не заметила? Раньше я приходила в ужас, если волны поднимались выше головы, я боялась на них кататься. А теперь не боюсь.
Я начинаю говорить тише, фактически шепотом.
– Скай – не та, за кого себя выдает.
Микки хмурится.
– Что ты имеешь в виду?
– Она психолог из Швеции и находится здесь незаконно.
– Я знаю! – рявкает Микки. – Просто оставь эту тему.
Я беспомощно смотрю на нее, когда она направляется за завтраком. У меня не было возможности сообщить ей про паспорт Элке. Райан так и не появился.
– Кто-то видел Райана? – спрашиваю я.
Никто не видел.
Я не помню, чтобы он когда-либо долго спал, и осторожно иду к его палатке.
– Тук-тук!
