Прошу заметить – принцессы Романовы в Первую Мировую сестрами милосердия работали и бинты раненным стирали. Вот где были «горе и бедствия». Знаешь, это чисто Булгаковское, для меня отвратительное восприятие женщины, и он пытается навязать его читателю. То есть, я понимаю, что именно такие женщины – эгоистичные авантюристки и эгоцентричные блудницы ему нравились. Это его выбор. Но, назови мне хоть одну причину, почему она должна нравится мне!
– И ты не стесняешься говорить, об этом?! Это же роман века! – Впервые Линда видела Вальдемара в такой бешеной растерянности.
– Я уже высказалась по поводу этой вещи, но ты мне не поверил. Прочти «Фауст», может начнёшь думать по-другому. И вообще, знаешь как говорит моя дочка о петрушке в супе? Она выловит её на палец, положит на край тарелки и начинает приблизительно так: «Меня учили, это петрушка, она очень полезная, в ней витамины, но Я её не хочу!». Возможно, «Мастер и Маргарита» считается романом века, даже скорее всего, но Я его не хочу. Михаил Булгаков сам был достаточно порочен. Его вторая жена, Елена, в своё время танцевала во французском кабаре, так что целомудренной не была и высокими моральными качествами не отличалась. Её жизненные принципы далеки от общепринятых христианских идеалов, и всё же третья смогла его увести, значит, была ещё более опытной шлюхой, чем танцовщица из кордебалета, с хваткой ротвейлера. У ротвейлеров если что в рот попало, челюсти защёлкиваются в замок, и он ни за что не выпустит добычу.
– Вот ты меня сейчас, Марго, удивила в очередной раз. Я уверен, на самом деле действительно не всем людям нравится этот роман, но признаться в этом позволят себе только единицы. Кто-то не сможет сформулировать свои мысли, или побоится показаться глупым, кто-то вообще не задумывается и соглашается, – Вальдемар усиленно тёр переносицу, стараясь осознать произошедшее. В его голове услышанное никак не укладывалось на полки, – знаешь, – помедлив добавил он, – наверное всё-таки хорошо, что ты не постеснялась мне это сказать, то есть ты не боишься в моих глазах выглядеть глупой, ты мне полностью доверяешь, значит мы друзья?
– Друзья, друзья, да не совсем! – Линда шутливо ткнула его кулаком в плечо, – Конечно, мы друзья, но дело не в этом и ты тут вообще не причём. Я просто не считаю нужным кривить душой и совершенно не боюсь высказывать своё мнение, если кто-то считает по-другому – пусть обоснует. Мне не страшно выглядеть самонадеянной хамкой. Бывает, человек чувствует подвох, но не смеет об этом вслух сказать.
Он очень консервативен, или слишком скрытен и стыдлив, а если спросить меня, эти черты характера одна является продолжением другой. Он и сам думает как я, но не может со мной согласиться в силу ряда причин. Поэтому. Я никогда не жду одобрения своим мыслям. Каждый человек имеет право на личное мнение, на собственный статус в жизни. Только нельзя из принципа фанатично упираться, в споре рождается истина.
У нас в Греции могут до потери пульса спорить о чём угодно, опираясь каждый на свои источники и авторитет и, кстати, никогда не дерутся. Это я чисто риторически, ладно? Поэтому мне совсем не сложно произнести «нет» там, где я это считаю нужным. Мы с тобой разные культуры, разные менталитеты, и мы иногда ругаемся вовсе не потому, что ты хороший, а я плохая или наоборот, просто ты – плохой, а я – хорошая. Мы раз-ны-е, вот и всё.
И потом, я сейчас не чтоб тебя позлить, я на самом деле, действительно не понимаю: почему Маргарита, которую рисует Булгаков, положительная героиня? Ты сам никогда не задумывался, почему в романе у Маргариты нет детей? Булгаков сделал её бездетной, чтоб грех её предательства был меньше. Она принадлежала исключительно самой себе, сама выбрала путь, сама его прошла, а вот если бы у неё был ребёнок как у меня, или у тебя, она бы ещё очень много раз подумала и засомневалась прежде чем пойти на сделку с самим дьяволом. Вот в чём дело, согласен?
Вальдемар стоял и смотрел поверх Линдиной головы, даже выше, чем шпили замка Ричарда, смотрел высоко в небо.
– У меня нет детей, – глухо и с расстановкой вдруг произнёс он.
На этом участке Андреевского совсем темно. Пацаны, что ли разбили фонарь? Линда не могла видеть его лица, но рука Вальдемара стала безжизненной, пальцы ослабли.
Машенька не твоя дочка? – Сердце сжалось от боли.
– Нет! Клава до меня уже была замужем несколько раз. Это результат одного из её многочисленных законных или гражданских браков. Она и сама толком не знает, которого из них.
Ах, вот оно в чём дело! Вот почему Вальдемар так равнодушен к успехам Машки. Всё это очень сложно. Не каждый мужчина способен принять и воспитать чужого ребёнка. Поругаешь, мать скажет – пристаёт, потому что не свой, не поругаешь, обвинит в равнодушии. Тут действительно ситуация не из лёгких, очень много нюансов.
– Ну, ладно, о детях поговорим потом, – она совсем не хотела ему делать больно, – дети всегда дети, свои, чужие не так уж и важно. Я вот снова о романе. Что именно тебя в нём интригует?
