– Да! – Вальдемар вызова не услышал, – В монастыре начался переполох. Все кинулись у неё расспрашивать, что да как произошло, но монахиня никому не отвечала, она только знаками показала, что отправляется к себе в келью отдыхать. На следующее утро монахиня не вышла из своей кельи когда ей было положено. Это вызвало подозрение остальных монахинь. Они стали её искать повсюду, но не нашли. Та монахиня без следа и исчезла. Вот такие вот истории рассказывают про эту гору!
Линда совершенно явственно чувствовала, как волосы на её теле шевелятся и руки покрываются «гусиной кожей».
– Да-ты-что?! – Слово в слово раздельно повторила она, – Тогда какого чёрта ты меня сюда припёр? – Голос громкий, без вибрации и дрожи. Она фыркает и поводит плечами, – Я так понимаю, целью нашей ночной экспедиции в восемьдесят метров над уровнем Днепра это поиск пропавшей полтора века назад покойницы?! Я думаю тебе поздно лечиться абтурированной водой из кухонной банки, потому, что ты больной на всю голову. Знаешь ли, ты сегодня все границы перешёл.
– Нет, цель нашей экспедиции в том, чтоб ты запомнила на всю жизнь какой красивый в это время суток город Киев! – Неожиданно резко закончил он и снова схватил её за талию сзади, – А вот как сброшу сейчас кого-то вниз, чтоб не задавал глупых вопросов! Вот смеху будет! Ну, всё, ладно, ладно, не сброшу! Я пошутил! – Вальдемар пригладил, растрепавшиеся, волосы, – Поздно уже. Давай поедем домой, а то Иннеска невесть что подумает.
«О! Да! Она подумает! А, что я подумала, тут никого не интересует? Нас беспокоят только Инкины мысли? Вот такого у меня ещё не было! Я «динамила» по малолетству, это да, такое бывало и не раз. Но, что б «динамили» меня?!
Хорошо сказал партнёр по съёмкам – этот «вечерний Киев» я безусловно именно на «на всю жизнь» и «запомню». Ну ты и … ну как тебя назвать?…Это даже позорней, чем когда твой жених с твоей подругой в платяном шкафу заперлись.»
Дома Машенька уже спала, растрепав косички и уткнувшись носом в цветок на подушке. До чего хороший ребёнок. Жаль, что Вальдемар так и не смог её полюбить.
Иннеска уставилась на Линду не во все глаза, а во всё лицо.
– Сигноми, девушка! (Простите. Греч.), – Линда была на грани нервного срыва, – Ты что надеешься на моём лице найти совершенно материальные следы грехопадения? Типа я наставила с Вальдемаром мужу рога, и у меня теперь прямо во лбу растёт хобот? Не надо на меня так смотреть! Ничего не было. А как же! Нам нельзя по условиям контракта! – Зачем-то желчно добавила она и, развернувшись на каблуках, пошла облегчать холодильник.
Третий день съёмок оказался не менее ёмок, чем предыдущий.
– Доброе утро! – Иннеска не вытерпела первая. Она битый час громко возилась со своей сумкой, громко застилала постель, громко наносила на лицо макияж в надежде, что Линда проявит сознательность, сама проснётся и не будет лежать посреди салона как копчёная колбаса на Привозе. Агась! Счас! В кои веки ей подмастило пожить целую неделю в своё удовольствие, без маминых воззваний, типа: «Что за девочка такая, прямо я не знаю?! Посмотри который уже час! Разве нормальные девочки спят в выходные до девяти утра?! Они встают пораньше, умываются, одеваются, готовят всей семье завтрак, прибирают, суетятся. Ну, ты же д-е-е-евочка!». После замужества ничего не изменилось, всё то же самое проделывал Андрей, и от этого, надоевшего за всю жизнь, «е» в середине слова Линде до спазмов в конечностях хотелось затолкать ему в рот большой кусок своей простыни, чтоб он замолчал. Так что Инка себе льстила, в светлой надежде пробудить в Линде совесть.
– Доброе! – Линда высунула только голову до носа и принципиально молчит, вынуждая Инку играть на своём поле.
– Сегодня у нас интересный день!
«Да, а все предыдущие дни были у нас „не интересными“. Они были такими „не интересными“, аж до сих пор по телу мурашки ползают».
– Да, неужели?! – Линда сменила тактику и решила немного побыть «ироничной стервой».
Роль «стервы» она примерила на себя впервые когда стала писать для Ингиной газеты сатирические памфлеты, но пользовалась этой ролью крайне редко. Сегодня вот, Линда решила поупражняться в остроумии. Это всё со вчера! Если б вчера ей не было так страшно и плохо на этом заброшенном могильнике, она бы сейчас бы никому бы не дерзила бы. А этот гад, который весь день клялся в вечной любви и верности, даже не поцеловал её! Только сделал вид, что обнимает, а сам…
