– Так, ясно…, а какого мы туда идём, на эти остатки старинного кладбища? Зачем они нам? – Линда никогда не любила кромешную тьму.
– Марго, ты такая шутница! Неужели ты боишься встречи с покойником?! Ха-ха! Я думал ты смелая.
– При чём тут «покойники»?! – ох, таки удалось Вальдемару разогнать гормоны, а с ними и кровь! Линда чувствовала желание бежать хоть вверх по лестнице, хоть вниз по склону, лететь, орать, прижиматься, целоваться, и хотелось, очень захотелось испытать такое простое и понятное каждому мирянину чувство. Как давно у неё с Эндрю не было секса? Она уже и не помнит. «Супруг» предложил на горе? Ха-ха! На горе так на горе! Даже ещё лучше. Будет, потом, что вспомнить.
– Тогда догоняй, трепал её волосы, сушил губы и резал глаза, а ступенькам всё не было конца. Вальдемар же сказал – восемьдесят метров над рекой, вот и беги теперь на радостях в гору все восемьдесят.
Она рванула вверх, в полной темноте перескакивая то через одну ступеньку. То через две.
Ступени кончились неожиданно и вовсе не заасфальтированной смотровой площадкой, а обычным земляным валом, где не оказалось ни одного фонаря. Сам вал заканчивался глубоким обрывом, вокруг никого не было. Пьянящее ощущение полёта снова завладело всем её существом. Свобода и полнейшая безнаказанность. Зачем портить себе жизнь глупыми запретами?
Ветер, летевший над чёрным обрывом, хлестал Линду по лицу, а внизу как разорванное жемчужное ожерелье ярко горели, рассыпанные в ночи, огни города Киева.
«Тут же правда совсем, совсем никого нет!», – Линда, не обращая внимания на панораму города у подножья горы, вдруг снова испугалась не на шутку, но вовсе не древних мертвецов, почивавших под сенью каждого дерева на этой горе, а живого, находившегося в такой близи Вальдемара. Вот она стоит на обрыве и смотрит вниз на город. Если он только пальцем подтолкнёт её в спину, даже искать её будет некому, потому, что она здесь совсем одна! Во-обще одна! Потом при расследовании скажут, «в нетрезвом состоянии сама прыгнула с обрыва вниз». Мало ли что! Может муж в Салониках избивал её, тут она влюбилась в партнёра по съёмкам, и, чувствуя приближающуюся разлуку, не выдержала и наложила на себя руки.
– Красиво, правда? – Но, Вальдемар и не собирался её сталкивать вниз! Он сейчас совсем забыл про Линду. Даже близко не подошёл. Забыл про недавнее сплетение рук, про бешеный стук сердец, про одно дыхание, про объятия, про всё, про всё забыл! Он неподвижно стоял на вершине горы, выставив вперёд правую ногу, чуть согнув её в колене, подавшись всем телом вперёд, и как зачарованный смотрел вниз на, раскинувшийся у его ног, прекрасный город. В свете луны Вальдемар был похож на каменное изваяние, холодное и неприступное.
– Это одно из самых святых мест нашего города, – он вдруг обернулся в сторону Линды, – ты представляешь, первые захоронения здесь появились в середине девятнадцатого века, когда на этой горе обосновался Фроловский монастырь.
«Мда-с… – С тоской подумала Линда, – если опять про монастырь, то пожалуй, лучше бы вообще сюда не поднимались…»
– Сначала монастырские захоронения размещались на террасах горы, потом постепенно вся территория этой горы превратилась в элитное кладбище. Здесь хоронили только аристократов с Подола. Это тебе не просто так. Почти через десять лет на кладбище возвели и церковь Пресвятой Троицы. Кладбище тогда оградили забором, Если подойти поближе днём, сейчас в темноте не заметно, то остатки его до сих пор можно увидеть. После революции кладбище закрыли. Потом уже, почти перед самой войной хотели из него сделать парковую зону.
– Прямо на кладбище? Качели-карусели? – Линда вся на нервах, готова от разочарования разрыдаться прямо здесь, но старается взять себя в руки и говорить ровным голосом. Хотя обидно, до ужаса обидно.
– Ну, да. А, что советская власть первый раз что ли на кладбищах устраивает народные гуляния или разбивает парки? Вроде даже и сделали уже типа сквера, но на самом деле иногда продолжали и хоронить. В центре города, и тем более в парке заброшенные могилы смотрятся довольно странно, поэтому кладбище обросло множеством легенд и сплетен. Рассказывали, монахиня Фроловского монастыря…
«Господи! Сделай так, чтоб он ничего лучше Монахинь Фроловского монастыря в жизни ничего не встречал! У-род!»
– …монахиня, чтобы навести порядок на могилках, оправилась одна на кладбище. Когда она вернулась обратно, в монастырь ее с трудом узнали. За несколько часов старая женщина помолодела, покрасивела, постройнела и превратилась в совсем юную девушку.
– Да-ты-что?! – Раздельно с вызовом гаркнула Линда, – И постройнела за несколько часов, и помолодела?! Ясно.
