– Совсем не любишь «общепиты», и мы с тобой ни в один ресторан не пойдём? – Он уже забыл о походе в монастырь и о рассказе про пустынь. «Супруг» был поражён заявлениями новой «жинки» и даже не смог рассердиться. Как это так?! Ведь он супер-пупер крутое времяпрепровождение собирался предложить Линде: посетить дорогой суши-бар, ещё попариться в персональной сауне прямо на берегу Днепра, сходить к знаменитому стилисту, совершить кучу всяких женских штучек, от которых ни одна самочка в здравом рассудке и светлой памяти не может отказаться если это за деньги «щедрого чоловика». Так ведь нет! Не хочет эта строптивица никуда идти! Врёт или оригинальничает?
Инкины глаза от интереса горели алчным, синим блеском из-за спины высоченного Андрюши со второй камерой на плече. Линде в какой-то момент показалось, что Иннеса даже не слышит её слов, а пытается совершенно непостижимо попасть с ней в резонанс и ощущать физически малейшие колебания Линдиного мозга. Наверное, так светились глаза у бесноватого Николы Тесла, когда понимал, что стоит на пороге величайших открытий. Линда и сама чувствовала пульсацию Иннескиной крови в своих висках, ощущала, как от бешеного кровотока красные кровяные тельца «помощника режиссёра» рвут стенки капилляров.
Что за ажиотаж?! Чем моя скромная персона стоматолога из однокомнатной квартиры могла так заинтересовать это невнятное «реалити» об обмене кухонными работниками?! «Новая мамка» она и есть «новая мамка», и этим всё сказано. Тем не менее, Линда никак не может отделаться от мысли о повышенном к ней внимании. Но, может она наговаривает? Может всё это ей только кажется, и Эндрю правильно говорит:
– Твой нарциссизм тебя погубит! Да, безусловно, весь мир думает только о тебе!
Ты не работаешь в Силиконовой Долине, и кому ты нужна со своей, свалившейся в глубочайший кризис, недоразвитой страной, у которой теперь даже нет «военной тайны»? Собрались тут именно по твою голову «злые буржуины» и будут тебя – Мальчиша-Кибальчиша пытать. Живи спокойно, подруга! Стирай с мебели пыль и на рынок по субботам. Но, ты без интриги и ажиотажа не можешь. Тебе скучно, любимая Линда, а раз так – придумывай себе и дальше всякие глупости, лишь бы твои мозги были чем то заняты.
– В рестора-а-а-ан?… Ну Маа-а-арик, ну я не могу-у-у, – с новой силой заканючила Линда, – вот я просто мечтаю понять – почему ты постоянно меня хочешь то искупать, то накормить? Я похожа на голодную вонючку?!
Съёмку остановили. Обе камеры тряслись на плечах, Сергей и Андрюша больше не могли сдерживаться и просили у режиссёра «просмеяться».
– Камера! – Таня старалась оставаться серьёзной, хотя понимала, что теряет время и людей.
– Ну, я пока не могу! – Сергей размазывал слёзы, обильно катившиеся по щекам.
– Значит, я возьму другую камеру! – Таня сердится.
– Всё! Ну, всё. Ой, мамочки! – Обе «камеры» захлюпали носами. Маленькая Юлька, схватив в охапку папку с документами, убежала в соседнюю комнату, сея по дороге бумаги с подписями и печатями. Время от времени из коридорных глубин доносился её смех колокольчиком.
– Нет! Я не это хотел сказать! – Вальдемар опять быстро пришёл в себя и кинулся в аристократизм, – Это же красиво – пригласить женщину в ресторан, ухаживать за ней, оказывать ей всяческие знаки внимания.
– Я хочу внимания, но не такого! – Теперь Линда говорила на полном серьёзе, – Мне скучно сидеть и есть, потом переваривать, мне скучно делать маникюр, я не хочу чтоб к моим пальцам прикасались чужие «майструни». Мои пальцы слишком чувствительны и … короче – не хочу и всё! Почему я должна оправдываться?! А в баню парную я тоже не пойду, так и знай, потому что у меня низкое давление и… и… и аденома предстательной железы! Вот!
– Но там же не только парятся, – не отреагировав на «предстательную железу, возразил Вальдемар. Он от приятных воспоминаний аж вытянул ноги, словно похожий на Распутина банщик уже наяривал ему веничком верхнюю треть бедра, – в бане сперва парятся, потом делают массаж. Знаешь, какой у нас Коля?! У него руки волшебные. Все болезни изгоняют из организма.
«Нет, он всё чем то тяжело болен. Не может нормальный человек, если у него всё в порядке постоянно говорить о болезнях. Что-то его гложет… Может у него самого „аденома“ той самой „предстательной железы“? Ах! У него начинающаяся импотенция! Вот почему он всё время „омолаживается“! Бедненький, такой молодой и уже чувствует себя старым».
– …после массажа мы все вместе пьём чай. Это не магазинный, в который непонятно что кладут на фабриках, мы каждый для себя ищем в лесу и собираем лечебные травы, потом делаем из них отвары, настои и пьём. Отдохнём в бане, попьём такого чаю, снова попаримся, венички у нас разные, тоже сами собираем, потом по новой Коля нас «ломает», потом прыгаем в Днепр. Там вода чистая, холодная.
