«Сколько они пьют этого чаю? В лесу пили, дома пили, в бане чай. И Днепр мне зачем? Опять купаться?! Боже праведный, я всё понимаю – у них зимой холодно, вот они и парятся в саунах и в реку потом прыгают. А мне чего париться? У нас за полгода лета так упаришься, мозги от греческой жары закипают, до консистенции урюка усыхаешь, жёлтой мумией становишься. Мы по полгода молимся и ждём паршивого дождичка, а когда он идёт, радуемся как дети. Вот если мой новоиспечённый „супруг“ болен как я и подозреваю в „промежности“, пусть Коля больное место ему и массирует, а мне не надо».
– Я всё поняла! – Линда изящным движением приподнимает волосы на затылке, – Марик, тебе, как истинному джентльмену очень хочется даму, то бишь меня, ублажить. Я понимаю – твоя жена любит посещать разные пищеблоки, но я – твоя «новая» жена, и я «абсолютли» другая. Я не люблю ни есть, ни мыться, стало быть, и ухаживать за мной надо «абсолютли по-другому», не кормить, понимаешь?
– «Абсолютно не так» – это как?! – Вальдемар беспомощно оглянулся по сторонам в поисках «помощника режиссёра», но Инки поблизости не было. «Чоловик» откровенно растерялся. Зато Линда, категорически отказывающаяся принимать условия украинской стороны, совсем заигралась и уже блеяла как настоящая коза.
– Это ты уж придумай са-а-ам… ты у-у-умненький, хо-о-о-рошенький…
Она сама совершенно перестала себя узнавать, выделывая в последнее время такие финты, от которых падала в обморок. То говорила всякого рода глупости, то включала «дуру» и «ничего не понимал», а то наоборот – высказывалась по полной и тут же через секунду снова меняла мнение, чего ранее никогда за собой не наблюдала; выгибала спинку, дула губки, ходила, покачивая бёдрами, вертела перед Вальдемаром задом, кокетничала с ним напропалую и вот теперь заблеяла козой. С чего бы это?! «Может женщиной себя впервые в жизни почувствовала, моя дорогая?», – Улыбнулась своим мыслям она.
– Хочешь покататься сама, без никого на моей машине? – не найдя Иннесы взглядом, Вальдемар выдернул из рукава козырного туза. Видно жена его не раз просила дать на «Лексусе» порулить, а он не давал, – Покататься на моей машине – это ведь тоже развлечение?
– Машине-е-е? – «Я не умею водить машину!», – Хотела соврать Линда, но вместо этого снова заблеяла, – Мне не интересно на машине-е-е…, мне интересно покататься на … на танке!
Съёмку снова прекратили.
На этот раз сама Таня сама так долго смеялась, что обе камеры, устав её ждать, вышли покурить во двор.
– Ка… ка… я сказала «Камеры!», – Только через четверть часа смогла позвать ребят Таня.
– Мы учтём ваши пожелания! – Через пятнадцать минут Вальдемар вернулся в приличное состояние. Безусловно, он был шикарным партнёром.
– Ещё что пожелаете? – Володя шутливо поднял бровку.
– Да!
– Что «да»?!
– «Да!» – Это значит «пожелаем». Пожелаем… пожелаем ещё, пожалуй… пострелять! Пожелаем пострелять. У тебя есть оружие? Ружьё есть? Что есть? Ты на охоту ездишь? Хочу на охоту! – Оставалось только топнуть ножкой и фыркнуть в ноздрю.
– «На охоту»? – супружник смотрел вглубь комнаты. Линда заметила как переглянулись Таня с, вновь возникшей на заднем плане, Иннесой.
– Или на охоту, или … или в секс-шоп! – Закончила она, выпучив от удивления глаза, дескать, кто это сейчас произнёс?
– Ребята… ребята, вы не понимаете, что мы снимаем… кого мы снимаем… – Таня старалась говорить тихо, но сквозь взрывы смеха Линда уловила странные нотки грусти в её голосе.
– Гелибт! Я всё понял. Будет тебе и секс, и шоп, и танк-автомат с правосторонним рулём как ты любишь.
Снова гул и смех сорвали эпизод. Снимали по второму разу.
– Всё, тут мы договорились, – Вальдемар уже был серьёзен, – теперь другой вопрос: мы сегодня должны съездить в несколько мест. Надо успеть заскочить на рынок. Дело в том, что завтра нас пригласил к себе мой «шеф». Он очень хочет с тобой познакомиться. Клава если сготовит что-то вкусненькое, необычное, угощает его, носит обед ему домой прямо в кастрюле. Вот и ты должна что то сообразить, и мы всей семьёй завтра во второй половине дня поедем к нему.
– Отличненько! Можно придумать весьма интересное блюдо, такое как он никогда не ел. Можно из национальной кухни, экзотическую я терпеть не могу. Он у тебя по национальности кто, украинец? А, то заделаю греческое, а он этнический эллин, устал от бабушкиных «кефтедес», мою стряпню и есть не будет.
– Нет… – Вальдемар немного помялся, – он не грек, он… он индеец.
– Кто?! Индус что ли?! – Линда посчитала что ослышалась – Джими, Джими, Джими, ача-ача-ача! – Она заёрзала головой как делают в индийских танцах.
