– Никогда, слышишь, больше ни-ког-да не смей прикасаться своими грязными мирскими лапами к тому, чего ты не ведаешь! Ни-ког-да, – снова раздельно, по слогам произнёс он, – не смей обсуждать жития святых и сомневаться в Вере! Неужели тебе, Марго, – уже мягче добавил он и отпустил руку, – на самом деле не понятно, ты же умная? Непонятно что не нам не дано прочувствовать на сколько сильна была Истинная Вера этой женщины, я про Дарью Тяпкину-Досифея, она ушла от мирской жизни, стала монахом и и-ме-е-енно ради этого ей пришлось обманывать всю жизнь. Да, она обманывала, но только ради веры! То, что Досифей был женщиной, узнали только, когда её хоронили, сняли рясу и раздели.
«Как стыдно! Какой ужас… – Линда сама от себя была в шоке. Что за нечистый её попутал?! Только что она чуть не поставила под сомненье свою веру, оскорбив тем самым такие высокие религиозные чувства замечательного человека! И всё равно… слова „обманывать ради веры“ звучат не искренне, – наверное, мне пока не все истины открылись, и я на самом деле не достигла просветления. Ничего, впереди ещё целых пять дней. Всё уладится».
Повинуясь внутреннему порыву, она вдруг приложила лоб к его плечу и крепко обвила руками.
– Стой, стой! – Засмеялся Вальдемар, – Да отпусти ты! Я машину заведу… – после резкой вспышки внезапного гнева, он уже остыл, и они стали ещё ближе друг к другу, – Хорошо, что мы уже возле дома. С тобой, оказывается, опасно ездить, моя королева!
Всё-таки, он был совершенно потрясающим этот Вальдемар!
Надо сейчас, когда вылезу рассмотреть его машину, этот самый «Лексус», а то приеду в Салоники, меня спросят, и я отвечу гордо так: «На „Лексусе“ рассекала», потом ещё спросят поподробней чего да как, а я кроме торпеды и запаха кожи в салоне ничего буду знать. Надо и машинку рассмотреть, и дом обследовать получше не помешало.
Какие тут названия улиц сочные, умиротворяющие. Наша называется «Фруктовая». Чудо! Прямо во рту вкусно становится. А сейчас надо попытаться расписать оставшийся день. Что у нас «сёдни у программе»? У нас главное помочь Машульке сделать уроки. Она и сама их делает, но вот за эти двое суток никто на неё должного внимания не обратил, она как потерянная ходит, совсем одна. Мы там снимаем, разговоры говорим, камеры бегают, а она придёт со школы, сядет у себя в комнатке, книжками обложится.
Надо хоть немного ребёнка расшевелить. Собственно, «новую мамку» именно ей везли, а «мамка» обсуждает мировые катаклизмы и ребёнком совершенно не занимается. Интересно – она на самом деле замкнутая, или просто стеснительная? Ни в камеру не лезет, как другие дети в её возрасте бы делали, чтоб в «ящик» попасть, ни слова лишнего не скажет. Сегодня разберёмся.
Потом о-о-о-очень бы хотелось, наконец, скупаться. В смысле не в купели и не в сауне, элементарно в душ сходить, мочалкой потереться. Давно надо, да всё вроде холодно, или знобит, времени не хватает. Может, морозит от нервного перевозбуждения, вон, сколько впечатлений за тридцать шесть часов, может пока не акклиматизировалась? «Дневники» эти никому не нужные пока запишут, уже с ног валишься и свет белый не мил, даже времени нет за Алечку попереживать и поскучать по ней. Андрюшка в Салониках, поди, гоголем ходит, впечатляет, счастлив небось. А, как же! Столько внимания к его персоне. Любит, мазурик, пыли людям в глаза напустить, тем более – перед камерами покрасоваться появилась возможность, сто процентов по полной отвязался!», – Как ни странно, но мысль об Эндрю и его партнёрше не уколола совершенно. Линда не почувствовала холодного клинка тоски в сердце, как бывало обычно, если они ссорились, или если просто не надолго расставались.
Сегодня ни ностальгии, ни ревности. Странно всё это. Клавка, Вальдемара жена, на десять лет младше Линды и, судя по фотографиям, в альбоме, может и не красавица, тем не менее, довольно эффектная тётка. Высокая грудь, чуть вздернутые вверх уголки губ… А, вот Линде здесь и сейчас Эндрю совершенно не нужен.
Воспоминания о доме бледнели, уплывали на второй план и меркли в воспалённом сознании.
Значит кратко и компактно: уроки с Машкой – раз, скупаться – два и «дневники» – три. Нет, лучше переставить уроки – раз, «дневники» – два и скупаться самое последнее, чтоб расслабиться и спать спокойно. Там ещё гора посуды в раковине. Вся съёмочная группа ела гигантский пирог с грибами, собранными Вальдемаром в лесу и замороженными им же в морозилке. Надо противень мыть, тарелки, тесто-зараза в духовку выползло; ужин на сегодня лёгенький состряпать… Когда это всё успеть?
Посуда вымыта, мясо для завтрашнего обеда заготовлено, овощи перебраны, позвоночник разламывается, Машенька ластится как котёнок в ожидании «проверки уроков». Она, видимо, согласна на замечания по «некачественной» подготовке к школе, но очень хочет, что б Линда хоть час посидела именно с ней. Машка расчесала волосы, заплела их в косу и ходит за группой по пятам, прижимая к животу «алгебру» вверх ногами.
