– Владимир, может … – подошла Иннеса и чуть заметным движением глаз показала в направлении припаркованных чёрного «Лексуса» и тёмно-синей «газели» с оранжевым логотипом «Новая мамка». Кстати о «мамках!» Надо хоть сегодня Машенькины уроки проверить. Вчера Линда была не акклиматизированная и на ребёнка совсем внимания не обратила. Хорошо, Машенька взрослая. А вот если Клавдия Вальдемаровна всё то же самое проделывает в Салониках с малолетней Алькой, это будет номер. Вдруг они вообще забыли ребёнка даже покормить?! На Эндрю надежд возлагать не стоит, да и Клава сама не очень ответственная.
При воспоминании об Альке Линде поплохело.
– Правда, Вальдемар, может поедем уже? Ещё дома дел за гланды. Я искупаться хочу. Там они дневники свои по два часа пишут. Если честно – меня эти дневники достали. Интересно – зачем они? Ведь из всего, что снимают монтируется всего одна программа на полтора часа вместе с рекламой, куда они оставшийся отснятый материал денут? Ты не в курсах что происходит?
– Я даже не задумывался. Нам с тобой какая разница? Никакой! Слушай, – «новый муж» сделал таинственный вид, – Я тут подумал, как бы Инку уболтать, чтоб она нас вдвоём отпустила в театр? Чтоб только я и ты. Ты хочешь в театр?
Хотела ли она в театра? Боже мой! Она в театре не была двадцать два года, а может и больше. Двадцать два – ровно столько, сколько живёт в Греции. Театр… Ложи, обитые бордовым бархатом, запах нежнейшего аромата женских духов в ложах, перламутровые, золотом отделанные бинокли, которые дамы в натуральных мехах то и дело подносят к глазам, трепетно вскидывая густые ресницы.
– Хочу! – Больше ничего не нашлась она сказать и тихо опустила голову.
Они ехали минут пять молча.
– Я сейчас поужинаю и буду названивать в наши театры, спрашивать анонсы. Мы с тобой выберем спектакль и сходим завтра, или послезавтра. Если они потащатся за нами, – Володя ткнул пальцем в головку микрофона, пришпиленного к Линдиному воротничку, – это их дело, мне без разницы.
Неужели они правда попадут на спектакль? На настоящую, классическую постановку? Только ради этого стоило сюда приехать. Как всё, однако, запутано, сколько противоположных чувств, сколько новых мыслей.
– Володя, – Линда долго не решалась спросить, она верила ему, принимала во внимание многие его доводы, но опять некоторые несостыковки оставляли маленький, но всё же осадок в душе. Ей претило сомненье. Чтоб полностью насладиться своим новым существованием ей хотелось окончательной открытости, ясности – скажи, Володь, – повторила она, – ты же такой верующий и чистый человек, а у тебя дома нет ни одной иконы? Как это?
– Хм!. – Он подавил смешок, – Ты у меня такая наивная, Марго! Для чего истинно верующему человеку икона? Вера она внутри. Каждый носит Бога внутри себя и старается стать на него похожим. Каждый человек может стать богоподобным. Если ты вспомнишь греческую мифологию, то даже там Боги подобны людям, а люди подобны Богам. Чтоб помолиться нет никакой необходимости видеть перед собой икону или заходить в церковь. Можно даже просто выйти в лес, в поле и почувствовать Божью благодать. И святые живут везде. Даже сейчас, не то что раньше.
У нас тут ещё есть так называемая «Сергиева пустынь». Она существует года четыре. Основана бывшим священнослужителем, представляет собой храм под открытым небом. Понимаешь, о чём я говорю? Просто храм под открытым небом! В центре старое высокое дерево с иконкой и некой даже кафедрой. Вокруг дерева геометрическим узором из песка разметили вытоптанное пространство. И кто делал? Простые люди. Тут же крохотный окопчик-келья, где священник отец Сергий совершает молебны. Там всегда лежат записки с именами за здравие или за упокой, очень много записок, значит, у него уже есть своя паства. Если пройти чуть дальше в лес, на склоне увидишь небольшие пещерки, он их выкопал сам. Священник этот там иногда обитает, я его даже как то застал. Вернее, когда я туда первый раз попал и полез в его лессовые ходы, он как раз и пришел. Улыбается, говорит: «Меня ждёшь?» Я говорю честно: «Вообще-то никого не ожидал». Он мне говорит: «Ты минутку тут постой возле дерева, а я сейчас приду». Ну, я стою, жду его. Появляется!
