Август подходил к концу. Прошло две недели, как Елена сбежала из дому. Иван, конечно же разыскал её подругу в Москве, но та ничего ему не сказала. Он был бы рад услышать, что она где-то обустроилась и не попала в руки бандитов или мошенников. Впав в полнейшую депрессию, он не обратился в милицию, на работу ходил совсем другим человеком, никакие рабочие моменты его больше не интересовали. Сын, всячески пытался его поддержать, ему искренне было жаль отца. Он не понимал, почему так произошло, чем человек не пьющий и работящий заслужил к себе такое отношение. И вообще, что не укладывалось в его голове, как это так, что людям не платят зарплату.
Самым обычным утром, Иван с сыном вышли со двора, один шёл на работу, второй в школу за книгами. Дойдя до центральной улицы, Иван повернул налево в сторону гаража, а Булат направо, в сторону центра посёлка, где находилась школа. Зайдя через большие распахнутые ворота, Иван обратил внимание на большую толпу людей, которая собралась вокруг крыльца конторы. Это было двухэтажное здание, на первом этаже, располагались кабинеты агрономов, механиков, кладовщиков и прочих хозяйственников, на втором находилась бухгалтерия, касса и кабинет председателя колхоза.
Подойдя к толпе ради интереса, Иван сразу понял, что речь идёт об очень неприятном инциденте, который произошёл с председателем колхоза Иосифом Моисеевичем. Из последних фраз Иван понял, что его якобы ограбили, когда тот вёз портфель с теми самыми, всеми ожидаемыми долларами. Услышанное, было как гром среди ясного неба. Несмотря на апатию, это завело внутри человека механизм, который начал тикать как хронограф. Растолкав мужиков, он прошёл в двери. За его спиной поползло шушуканье: «О, смотри, Морозов пошёл! Сейчас Ванька все узнает». Поднявшись на второй этаж, он не увидел секретаршу Галину, постучав, сразу открыл дверь в кабинет к Моисеевичу. Председатель в ту минуту с кем-то разговаривал по телефону. Вскочив со стула, он тут же с размаху положил трубку на телефон. Иосиф Моисеевич, был человеком не высокого роста, в сером костюме и шляпе на голове. Он всегда был лукавым, и никогда не говорил людям: «да». Сейчас он был сам не свой. Расстёгивая верхнюю пуговицу рубахи, председатель завопил: «Морозов, я что, разрешал входить!?»
— А в чем дело? Что вы так разнервничались?
— Да как тут не нервничать! Ограбили меня!
— Как это так ограбили, что-то я не вижу на вас побоев!
— Ну, точнее обворовали.
— Это как?
Председатель очень нервничал, лицо его то краснело, то принимало бледный вид.
— Как. Да очень просто, еду я вчера с города, душно мне стало. Дай думаю, остановлюсь возле шашлычной, воды взять попить минеральной. Остановился, подошёл к окошечку, взял бутылку, возвращаюсь к машине, глядь, а дипломата то на заднем сиденье, уже нет.
Рассказ был очень не убедительным, человек прятал глаза и пару раз наливал воды из графина, так ни разу не выпив. Ивану стало очевидным, что не видать ему заработанных денег как своих ушей, не собрать сына в школу, не вернуть жену, которую он не терял надежды найти. Тикающий механизм в его голове начал ускоряется. Он в плотную подошёл к председательскому столу, облокотившись на него кулаками, спросил, прищурив глаз: «Как ты мог оставить машину, с такими деньжищами и не закрыть, и у кого это такие длинные руки, дотянуться до заднего сиденья в Ниве, через открытое окно?» Иосиф Моисеевич завопил: «Я не обязан закрывать, это кража! Даже если бы, я их оставил на лавочке в парке или на автобусной остановке, это все ровно, была бы кража. Все по закону!» «А… закона начитался!»: с этими словами Иван схватил председателя за грудки. Тут и дураку было понятно, что никто, его не обворовывал, он просто их присвоил. Возможно поделившись с кем-то более властным. Тем, кто был в курсе достижений колхоза. Пытаясь вырваться из могучих рук, Моисеевич дико закричал: «Помогите, убивают!» На лестнице послышался топот, дверь распахнулась, и в кабинет ввалились рабочие. Двое из них, повисли на руках у Ивана и пытались вырвать из них председателя. Иван закручивал рубаху на его шее все туже и туже, лицо потерпевшего становилось фиолетовым, он высунул язык свергнутый трубочкой, пуская слюну захрипел. Видя, что двое не справляются, Ивану сзади на шею прыгнул третий человек, и потянул его назад. Тут не устояла бы и каменная статуя. Отпустив правую руку, и вырвав её, Морозов врезал кулаком в глаз председателю с такой силой, что он вылетел из его левой руки. В разорванной рубахе, шмякнулся о стенку, затем о пол и закатился под стол. Ивана тут же отпустили и бросились к пострадавшему, который не подавал признаков жизни. Когда Иван выходил из кабинета через толпу в дверях, кто-то похлопал его по спине.
