Брови милиционера нахмурились, нос как будто принял орлиную форму, он вернулся на свое место, оперся локтями на стол и склонился к Ивану. Глядя ему в глаза сказал: «Ты Морозов с огнем играешь. Где баба твоя? Где а? А может она вовсе и не сбежала с любовником, а может ты её прикопал где? Все знают, что колотил её, может перестарался? Смотри, я эту тему могу так раскрутить!» Иван не дал Аванесу договорить, и ударил ему кулаком в рожу. Тот, потеряв фуражку, свалился назад через лавочку, сапогами к верху. Иван встал из-за стола, вытер лицо рукавом и проревел волочащим языком: «Что бы я, свою Леночку, хоть пальцем тронул!» Дед Семён вцепился в разъярённого человека, пытаясь осадить его на скамью, но не осилил. Иван, еле волоча ноги, с залитыми самогоном глазами, пошёл на милиционера. Тот на локтях буксуя каблуками по траве, попятился назад. Невменяемо пьяный человек, продолжал, надвигаясь бубнить: «Что бы я, свою любимую Леночку, хоть пальцем тронул!» Аванес, уперся спиной в колодец. Морозов надвигался, на левой руке у него висел дед, не в силах остановить. Милиционер схватился за кобуру и вынул пистолет. Дед Семён, завопил Аванесу, надорванным старческим голосом: «Проваливай от сюда, проваливай, завтра приезжай!» Иван на мгновение застыл, сфокусировал взгляд на пистолете, затем ещё больше рассвирепев, двинулся на сидящего на земле человека, который вытягивая пистолет в перед кричал: «Стоять, стоять я сказал!» Иван двигался так медленно, что можно было просто встать, отряхнуться и отойти в сторону. Но он же милиционер, он же представитель власти, все должны подчинятся его командам, тем более, что он сейчас поступал по закону, в полном противоречии с логикой и здравым смыслом. До Ивана дошло, что на него навели оружие. И со словами: «На безоружного, с пистолетом!» вырвал из клумбы правой рукой штыковую лопату. Аванес поднял пистолет к верху, и сняв с предохранителя, пару раз щелкнул самовзводом, затем опомнился и передернул ПМ. Дед завопил: «Не стреляй!» Иван замахнулся лопатой, и попятился назад. Старик все же его пересилил. Раздался громкий хлопок. На груди Ивана сразу расползлось большое кровавое пятно, и он навзничь упал на землю. Пуля попала прямо в сердце. В больших открытых карих глазах, пролетела большая стая ласточек.
Жаркая ночь, тёмное звёздное небо, шелест морской волны и негромкая музыка, доставляла Елене полное душевное удовлетворение. Усевшись в удобном кресле, она трубочкой мешала коктейль. Алкоголь плавно накрывал, взгляд был сытым и удовлетворенным. На столе стояли остатки фруктового ассорти и наполовину съеденный омар. Дама выглядела просто великолепно. Всюду слышалась не русская речь. Где-то в дали гремела музыка, а небо освещали десятки прожекторов, танцпол наверное там просто закипал. Глебу Яковлевичу, что то нездоровилось, наверное, сказалось слишком утомительное для него посещение пляжа. Территория отеля была закрыта, за воротами кипела ночная жизнь турецкого курортного города. Глеб Яковлевич всячески намекал на то, что бы пойти в номер. Но Елена, пропускала это все мимо ушей. Ещё немного помявшись, он взял свою любимую за кисть руки, страстно её поцеловав сказал: «Леночка, солнышко моё, пойдем отдыхать, на завтра у нас много планов». Дама, плавно забрав руку, ответила ему: «Иди котик, иди отдыхай, а я посижу ещё немного!» Это предложение очень не понравилось Глебу Яковлевичу, но сил сидеть больше не было, голова трещала, в груди давило и жутко ныло в спине. Он посмотрел по сторонам, вроде за столиками одиноких мужчин не было, да и вообще народу было мало, все куда-то расползлись. Ещё немного помявшись, он поднялся, обойдя круглый столик, поцеловал Елену и сказал: «Ну, я пойду, прилягу. А ты давай не задерживайся, я жду тебя любимая». Елена улыбнулась и кивнула головой. Окинув ресторан отеля ещё раз, он поковылял к большой лестнице, которая вела к лифту. Допив коктейль, дама заказала ещё один. Сиделось ей очень хорошо, но с тем как алкоголь прогревал вены, становилось всё скучнее, а ритмы музыки, доносились всё жарче и жарче. Посидев ещё немного, Елена встала и пошла к выходу из отеля, возле которого стоял молодой швейцар в строгом деловом костюме. На ломанном русском языке, он сразу предостерёг даму, о том, что прогулки в одиночестве могут быть не безопасны, и что за воротами, отель ответственности за неё не несёт. Его предостережения, были напрочь проигнорированы. Остановить пьяную бабу, которая хочет танцевать, намного сложнее, чем поймать гранату и кинуть её обратно. Для русских людей не секрет, что фраза из пьяных женских уст «А я хочу танцевать!» практически всегда заканчивается скандалом и разладом, даже в серьёзных многолетних отношениях. Залив шары, дамы так стремятся обратиться к примитивным первобытным истокам, что полностью могут потерять благоразумие.
