Загоревшаяся жёлтая лампочка на датчике топлива, отвлекла водителя от размышлений о насущном. «Куда же денешься от нефтяной иглы?»: подумал Булат. Одно радует, в наше время АЗС повсюду, где надо и где не надо. Спустя пару километров одна из них, засветилась неоновыми огнями. Это была большая заправка с крытыми колонками, стоянкой и кафе. Здесь всегда было многолюдно: дальнобойщики, уличные гонщики, байкеры, да и просто люди, заехавшие заправиться. Но сегодня, ненастье набирало обороты, изморозь сменилась дождём с сильным ветром, народу практически не было, даже стойких, ночных бабочек куда-то сдуло. Булат свернул на полосу съезда на АЗС, как вдруг его ослепил в зеркала заднего вида, яркий свет, взявшийся из неоткуда и прижавшийся практически вплотную. Сложилось впечатление, что фары, источающие холодный свет, стояли на крышке багажника его автомобиля. И как только у машины, едущей сзади, появилась малейшая возможность, она произвела молниеносный обгон с визгом резины и рёвом мотора, влетев прямо перед машиной Булата к колонке, хотя на АЗС было их шесть, пять из них свободных.
Это оказался серебристый Bentley Bentayga с блатным номером три шестерки. Открылась крышка топливного бака. Выдержав паузу, отворилась и водительская дверь. Из автомобиля вышел молодой человек, лет двадцати. С недовольным лицом, он окинул заправку пренебрежительным, властным взором и подошёл к колонке. Обернув пистолет салфеткой, он установил его в топливный бак и отправился к оператору походкой тяжеловеса-штангиста, хотя внешне он был как соломинка. Из силуэта выступали только нос, кадык и длинные носы туфлей. Следом из авто вылезли две роскошные барышни, постарше своего спутника. Одной было в районе тридцати, второй может на пару лет меньше. Достав по тоненькой сигаретке, дамы закурили, встав в трёх метрах от бензоколонки. Оглядываясь на дверь, они начали что-то бурно обсуждать. Одна из подруг показала мизинец, а вторая, дико заржав как лошадь, прикрыла рот ладонью. При появлении «аполлона» дамы превратились в ангелов, кинув окурки на асфальт, с лебединой грацией уселись в роскошный автомобиль. Вслед за «аполлоном» шёл седовласый, пожилой мужчина, прихрамывая на левую ногу, застегивая кислотно зеленую жилетку работника. Подойдя к машине, мужчина вытащил пистолет из бензобака и вставил его обратно в колонку. Далее приложив руку к груди, он начал извиняться перед сутулым существом. Тот же недослушав, ударил мужичка ладонью по щеке, наотмашь. Это был скорее не удар, а жест унижения.
Булат начал отходить от легкого шока, вызванного всем увиденным. Холодок пробежал по его телу, к горлу подкатил сухой ком. Кожаная оплетка руля захрустела в его мозолистых руках. У него появилось желание удавить этого человека! Просто взять и удавить голыми руками без всяких зазрений совести. Он не слышал, о чем они говорили. Точнее, о чем кричал этот мажор, но догадаться было не трудно.
Долго не думая, Булат вышел и своей машины, и пошёл к ним, прекратить этот бардак. Юноша совсем разошёлся, размахивая руками, он дико сквернословил на пожилого мужчину, периодически бросая властный взор на своих подруг. Его интересовало, наблюдают ли они за его «геройскими» действиями, в открытое до половины окно. «Ты чего за цирк тут устроил?»: тихо поинтересовался Булат, засовывая руки в карманы пуховика. Юноша опешил, так как, наверное, никто ни разу не говорил ему так. Повернувшись, он сделал шаг в направлении подошедшего, и их лица стали разделять какие-то десять сантиметров. Взяв Булата за грудки, он произнес, прищурив глаза: «Ты чего босяк, проблем захотел?» От этих слов у мужчины задрожала нога, а в голове была только одна мысль: «А не сломать ли подонку челюсть?!» От этой мысли, его отвлекла вторая реплика оппонента: «Але, я с тобой разговариваю, быдло!» Руководствуясь принципами человеческой морали, где сказано, что больных и убогих обижать нельзя, он вытащил руку из кармана и положил её на кулачок, вцепившийся в его воротник. Тонкие пальчики захрустели, ножки начали подкашиваться, и через какое-то мгновение юноша оказался на коленях, визжа от боли. За руку Булата схватился мужик, и завопил: «Пусти, сынок, а то убьют! Ты знаешь, чей это сын!» «Да мне плевать, чей это выродок!»: сказал Булат, отшвырнув посиневшую конечность. Юноша сидя попятился назад и, упершись спиной в бампер своей машины, начал истерически верещать: «Ну, все! Тебе конец! Ты у меня землю жрать будешь!» Подскочив к двери машины, он еще раз что-то пискнул невнятное и нырнул в салон. Бентли, визгнув покрышками по мокрому асфальту, унесся вдаль, оставляя за собой завихрение водяного пара.
