Внедорожник Toyota несся по ночному Дмитровскому шоссе, вдоль канала. Булат спросил у Лукона: «Слушай, а куда мы едем, мы хоть к утру то домой вернёмся?» Лукон всё также глядя в окно ответил: «Да уже недалеко, скоро будет поворот направо, на Подосинки. Нам туда». Через пару километров, Морозов увидел тот самый поворот. Сбавив скорость, он повернул, проехав через мост знаменитого канала Имени Москвы, и они оказались в населённом пункте, с плотной частной застройкой и высокими заборами из кровельных листов. Лукон оживился, и начал крутить головой из стороны в сторону, явно пытаясь сориентироваться. Встав коленками на сиденье, он оперся на переднюю панель и со спешкой в интонации сказал: «Погоди, погоди, не торопись, понастроили, здесь поворот такой был, за домом деревянным. Что-то, я его не вижу! Стой, проехали! Поворачивай обратно!» Развернувшись немного далее, возле придорожного магазина, путники поехали в обратном направлении. Стукнув ладонью по лобовому стеклу, Лукон с радостью воскликнул: «Да вот же он, этот поворот! А вместо того домика уже другой построили, трехэтажный монумент! Давай поворачивай». Машина неторопливо повернула на улицу освещённую фонарями. По ней шли люди в разных направлениях. Практически возле каждого двора, либо во дворе стояла машина, а то и две. Освещённая заасфальтированная улица закончилась, и началась немного ухабистая дорога, по обе стороны которой стояли ещё недостроенные дома. Чем дальше, тем хуже становилась дорога. Впереди показались четыре человеческих силуэта, которые двигались в попутном направлении. Догнав их, Булат притормозил. Люди шли по всей дороге, не обращая никакого внимания, на подъехавший со спины автомобиль. По всем неписанным правилам, они были обязаны уступить дорогу. Морозов, подкатив примерно на метр, к спине человека который шёл по самой середине дороги, нажал на сигнал. Человек остановился. Медленно повернувшись, он поднял свое смуглое, высохшее азиатское лицо. С отрешением посмотрев в направлении водителя, видеть которого он не мог, так как в глаза ему светил очень яркий хоть и ближний свет фар автомобиля. На странном человеке был одет зеленый резиновый плащ химической защиты, времен Советской Армии, перепачканный то ли строительным бетоном, толи какой-то засохшей глиной. В левой руке он держал бутылку с пивом, а в правой какой-то пакет, скорее всего с продуктами. В руках его спутников тоже болтались пакеты и непонятные свёртки. Внешне, по осанке и походке, они были моложе человека в плаще, и одеты тоже своеобразно. Затасканная спортивная одежда под старыми военными бушлатами, на ногах что-то напоминающее галоши. Стало понятно, что это небольшая бригада рабочих. Скорее всего, эти люди приехали из Узбекистана или Таджикистана и работали на строительстве частных домов, мимо которых Булат только что проезжал. Человек стоял, как вкопанный и уходить в сторону даже не собирался, причина его поведения была не совсем понятна. Наверное, этим поступком он, скорее всего, хотел что-то сказать, а не сделать. А что можно сказать таким поступком, можно только догадываться. Сказалась хроническая усталость, постоянное ощущение чувство своей ничтожности, и ощущение неравенства между ними, и людьми которые обеспечивали их работой. А может, существовали какие-то душевные терзания, известные только ему одному. Булат ещё раз посигналил человеку. Но, это было бесполезно. Вдруг один из молодых его спутников, подошёл, взял его за локоть, и отвёл в сторону, на обочину дороги. Тот ему даже не воспротивился. Машина медленно покатила дальше, оставив путников позади, в кромешной тьме.
Проехав километра полтора, за поворотом Морозов и чёрт увидели дом. Во всех окнах горел свет. Во дворе, вокруг большого казана, суетились несколько человек. Их тени отраженные от огня бегали по дворовым постройкам. Без сомнения это суетились соплеменники тех путников, которых Булат с Луконом повстречали немного ранее. Посмотрев на эту картину, Морозов спросил у своего пассажира: «Слушай, мы точно правильно едем?»
— Да правильно, правильно, смотри на дорогу.
