В огромной комнате в доме гробовщика по совместительству и могильщика, за деревянным столом, над которым свисала на длинном проводе простая лампочка, друг напротив друга, сидели двое мужчин, лет за пятьдесят. На столе по центру лежала шахматная доска, с разыгранной партией. Рядом на столе стояла недопитая бутылка самогона, на газете порезанное домашнее копченое свиное сало, горбушка чёрного хлеба и пара луковиц, гранёные стаканы и сделанная из консервной банки, полная пепельница окурков. На стенах комнаты, висело множество чёрно-белых фотографий. Все они были очень старые, многие из них семейные. На одной сильно пожелтевшей карточке, стоял человек в военном мундире конца восемнадцатого века. Видимо через этот дом, прошло множество судеб, людей которых уже давно нет. Маленькие дети на этих фотографиях, кому удалось пережить Великую Отечественную Войну, уже давно состарились и умерли. И вряд ли кто-то, из их потомков мог бы сейчас сказать, кто есть кто. Один из двух мужчин, сидевших за столом, в кальсонах и тельняшке с сигаретой в зубах, являлся хозяином этого дома и один наверняка знал свой род до седьмого колена. Остальной родне, скорее всего это было абсолютно не нужно и поэтому не интересно, так как никакой выгоды они в этом не видели.
Несмотря на внешний вид и захмелевшею речь, между людьми велась очень грамотно поставленная беседа, на тему мировой политики и жизни в целом. Оба оппонента отлично разбирались в тонкостях дипломатии и военного дела. Хозяин дома, которого звали Александр, очень эрудированный и начитанный человек. Он умел фильтровать новости, исходящие от средств массовой информации, и делать собственные умозаключения. Его личные выводы, практически всегда совпадали с истинным положением дел, что без сомнений доказывало время. Человек напротив, вовсе имел высшее образование, в советское время он закончил факультет журналистики, и работал собственным корреспондентом в областной газете. Когда ему было тридцать лет, он стал одним из миллионов невостребованных специалистов по всему рухнувшему Советскому Союзу. И волей нелегкой судьбы очутился он в данный момент, за этим самым столом.
Главной темой сегодняшней дискуссии между мужчинами, попутно с распитием алкоголя и игрой в шахматы, была именно религиозная часть военных конфликтов на планете. Один из оппонентов, напоследок затянувшись, замял окурок в битком набитую пепельницу, выдохнул дым через нос и сделал ход на шахматной доске. Положив в рот кусочек сала сказал: «Знаешь Саня, а мне кажется, что любая религиозная война доказывает только одно! Что Бога то, вовсе и нет! Вот смотри, любая современная религия строится вокруг Всевышнего. И неважно, как он зовётся. И даже если не брать в расчет множество святых писаний в разных религиях и трактовках, кем в понимании людей он является?» Александр сделав ответный хот, забрав пешкой ферзя, ответил: «Я думаю, для всех он представляется по-разному. Но для большинства людей, скорее всего, что-то такое всевластное, любящее нас как детей своих. Олицетворение, справедливости, чистого разума». Оппонент, тот час перебил Александра: «Совершенно точно! Всевластие, любовь к людям, справедливость! Так вот здесь и возникает самый главный вопрос, ответ на который по мне очевиден. Как может, самое светлое, духовно чистое во вселенной, своим присутствием в головах людей, проливать реки крови? В большинстве случаев, невинных женщин и детей, в полном противоречии со справедливостью! Даже не действиями, заметь! А всего на всего, повторюсь, своим существованием! Так вот, ответ на этот вопрос может быть только один. Что Бога вовсе никакого и нет!» Александр задумался, закурив сигарету сказал: «Ты знаешь, твоё умозаключение имеет право на жизнь. Причем, даже возможно как подтверждение теории Дарвина с точки зрения философии. Но я тебе скажу, что Бог есть без сомнения, может просто в твоей характеристике, всевышнего какая-то неточность?»
— А как ты можешь с такой уверенностью говорить, что он существует? Ты что его видел?
— Самого всевышнего, конечно я не видел. Но с одним из гостей с того света, мне в жизни пришлось пообщаться.
— Что-то, ты начинаешь меня пугать, с тобой всё нормально?
— Да вроде на здоровье не жалуюсь. Заходил ко мне раньше, чёрт один, мы с ним вот также как с тобой вечерами сидели, в шашки резались, дела у него какие-то здесь были. Давно это было, я только с армии вернулся. Родиться кто-то должен был в Москве. Переживал он всё, что морозы сильные, что ребёнок замерзнуть может. Знаешь, он особо не рассказывал, а я и не спрашивал. Пришёл как то под утро, весь замёрзший в инее. Жаловался на то, что два часа сидел на плафоне каком-то качался, продрог до костей, и что ребёнка нашли, всё нормально. Попил чаю с мёдом, попрощался и ушёл. Больше я его не видел.
— Сань, ты это хорош, скажи мне пожалуйста, что ты шутишь! А если шутишь, то не надо так шутить. Лишний раз чертей кликать.
