Дорога становилась всё уже и уже, и вскоре вообще превратилась в лесную просеку. Но какие-то следы, от недавно проехавших машин, всё же были. Лес вскоре закончился, дорога начала петлять, между каких-то сенокосов и огородов. Человеку, было не понятно, куда они едут. Видно было только дорогу, всё остальное, скрывала тёмная ночь. Вскоре в свете фар неожиданно появился какой-то деревянный сарай с огромной кучей навоза с краю. Объехав его по накатанной дороге, фары осветили широкую улицу, которую в тот момент перебегала собака, поджав хвост. Вдоль улицы стояли деревянные заборы, с перекошенными калитками. Практически возле каждой из них были лавочки, спинкой для которых выступал сам забор. Судя по этим признакам, и по тому что, не в одном из окон не горел свет, возраст у местных жителей был в подавляющем большинстве, скорее всего преклонный. Проехав с километр, Булат оказался на большом перекрёстке. Лукон скомандовал: «Так, а здесь давай налево». Машина повернула в нужном направлении, осветив большое деревянное здание, над входом в которое, висела вывеска с надписью «Магазин». Эта улица, была значительно уже предыдущей. Некоторые дома были без крыш, окон и заборов. А сама дорога уже переставляла из себя две тропинки, накатанные нечастыми автомобилями. Вскоре и эта улица закончилась, и полевая дорога, в виде двух параллельных тропинок пошла на подъем. На бугру, их взору предстал одинокий дом, в окне которого горел свет. Это дом местного гробовщика. Позади одинокого жилища, раскинулось огромное многовековое кладбище, на данный момент скрытое под ночною тьмой.
Тем временем, в Москве, майор МУРа, добрался домой. Припарковав внедорожник на своё место между двух деревьев, корни которых подняли землю и создали своего рода преграду для машин с клиренсом меньше тридцати сантиметров. Поэтому его место было всегда свободным и ждало своего хозяина. Собрав вещи, майор вышел из машины, закрыл её, и направился к своему подъезду. Зайдя, он поднялся на третий этаж, подошёл к двери и хотел позвонить в звонок, но в последний момент остановился. Посмотрев на наручные часы, на которых было без двух минут одиннадцать, полез в карман за ключом. Тихонько зайдя в квартиру, он снял куртку и повесил её на вешалку, положил блокнот с пистолетом на тумбочку, разулся. Пройдя и заглянув в зал, где горел свет, он никого там не увидел. По всему полу, валялись разбросанные детские игрушки, работал телевизор. Человек пошёл в спальню, медленно открыв дверь, он на цыпочках зашёл в комнату, которую освещал ночник, стоявший на тумбочке. На двуспальной кровати спала молодая женщина. Рядом со своей матерью спал малыш лет трёх, положив голову ей на руку, и вцепившись за сорочку, на груди своей матери. Рядом с женщиной на кровати валялся её телефон. Человек взяв его с собой, выключил ночник, и также тихо, вышел из комнаты. На кухне, он поставил телефон на зарядку, не включая его. Налил в чайник воду, поставил на газовую плиту. Достав кружку из кучи немытой посуды в раковине, принялся отмывать её от засохшего кофе. Налив чаю, человек открыл холодильник и достал колбасу. Нарезав её, он взял хлеб из пакета. Но тот к его сожалению был уже с плесенью, и его пришлось выкинуть в переполненное мусорное ведро под раковиной, которое он в спешке с утра забыл вынести. И за целый день ни у кого руки до него не дошли. Попив чаю с колбасой, человек отправился в ванную комнату. Зайдя, он увидел не слитую мыльную воду, в которой плавало десятка два разного размера детских игрушек. На краю ванны лежал целый пучок, светлых женских волос, на полу валялось большое банное мокрое полотенце. Слив воду и расставив игрушки по периметру самой ванны, мужчина принял душ. Зайдя в спальню, он ещё раз полюбовался малышом, поцеловал свою жену и пошёл в зал, не желая нарушать сладостный сон своих любимых. Устроившись на диване, и о чем-то размышляя, человек погрузился в сон.
