Белые ночи уже, в сущности, окончились, но по-настоящему темнело довольно поздно. Поцеловав и перекрестив Нерецкого, Александра побежала к окошку – поглядеть, как он с Семеном уходит по Миллионной. Под юбкой на ней уже были и штаны с чулками, и мужские туфли, оставалось скинуть платье, надеть вышитый серебристый камзол и кафтан цвета блошиной спинки. Больше всего времени требовала. Мужская была не так пышна и имела совсем другие очертания. Фрося отцепила шиньон, локоны расчесала, собрала волосы сзади, перевязав лентой.
Надвинув на лоб треуголку и крикнув Гришке, чтобы догонял, Александра сбежала по лестнице. Душа веселилась, как на маскараде, душа готовилась к атаке.
И тут ей заступила дорогу Мавруша. Она была вся в соломинках – видать, после рыданий на конюшне, где ей дали настрадаться вволю.
– Сашетта… Госпожа Денисова! – воскликнула девушка.
– Чего тебе, Мавренька?
– Господин Нерецкий – жених ваш?
– Да, жених.
– Он не может с вами венчаться! – выпалила Мавруша. – Он другую любит и словом связан! И его другая любит!
– Уж не та ли, что его портреты вкривь и вкось малюет, а потом прячет меж книжек?
– Вы обыскивали мою комнату! – ужаснулась Мавруша. – Стыдно вам, госпожа Денисова!
– Делать мне больше нечего – в твоих юбках копаться. Угомонись. И про Нерецкого забудь.
– Вы не можете быть его женой!
Тут уж следовало рубить сплеча.
– Не могу, да буду. Потому что он меня любит. Поняла? А коли тебе сие не по вкусу – ну, извини, так вышло! Не могу ж я от жениха отказаться ради того, чтобы тебе угодить. Пусти, спешу.
Но Мавруша, ухватив Александру за руку, опустилась перед ней на колени, мало беспокоясь, что подумают прохожие.
– Госпожа Денисова, Сашетта! Не надо! Оставьте его! Вы красивая, у вас женихов будет тысяча, а его оставьте!
– Пусти! Слуг постыдись!
Действительно, на улицу выскочил Гришка и уставился на коленопреклоненную Маврушу.
– Вам должно быть стыдно – мужчину отнимать у другой!
– Ого! Гриша, бери-ка ее в охапку и тащи наверх, пока еще чего не наговорила. Фроське вели за ней смотреть! Завтра же – к тетке Федосье Сергеевне! Ишь, монастырка!
Гришка ловко отцепил Маврушу от хозяйки, она лишь айкнула от боли, и, взяв в охапку, утащил в дом. С лестницы донеслись возмущенные вопли. Александра крикнула Гришке вслед «Догоняй, я на Мещанскую!» и припустила бегом. Бегать она любила и умела, а когда не качается на боках и не скачет вверх-вниз тяжелая неуклюжая юбка, это – ни с чем не сравнимое удовольствие.
Достигнув Невского, пришлось резко остановиться – по проспекту один за другим неторопливо катили три экипажа с шестиконной запряжкой, а перебежать почти под копытами передних лошадей Александра не успела.
Перейдя Невский, Александра пошла спокойным шагом, думая о том, как бы поскорее увезти Нерецкого в Спиридоново. Там бы можно было остаться до осени, там и обвенчаться, а потом предъявить столице законного мужа. Опять же, в Спиридоново никакая влюбленная особа не потащится, ни Мавруша, ни загадочная любовница Нерецкого.
Вторая Мещанская была пустынна – видно, Нерецкий с кучером Семеном уже вошел в дом. Александра остановилась, обернулась – Гришки все еще не было. Прислушалась – в доме вроде было тихо. Но во дворе началась какая-то возня.
Александра насторожилась – уж не воры ли куда-то лезли, да пойманы хозяевами? И они вполне могли воспользоваться отсутствием госпожи Ольберг, у которой полно дорогих безделушек. Защищать имущество повивальной бабки, от которой в розыске не было никакой пользы, Александра не пожелала – да и нечем было. Изящную тонкую шпажонку аглицкой работы, непременную принадлежность мужского костюма, она оставила дома. Александра отошла чуть подальше от ведущей во двор калитки. Вдруг стало тихо. И калитка со скрипом отворилась, на улицу выпал человек, негромко выкрикнул: «караул!» и рухнул плашмя.
– Семен?! – бросилась к кучеру Александра. – Что с тобой, Семен?
– Ох… барина увели… злодеи…
– Караул! – завопила Александра во всю мощь. – Сенька, говори внятно – ранен?
– По башке, кажись, треснули…
– Караул!
В губернаторском доме, стоявшем напротив наискосок, отворились окна.
– Грабят, что ли? – спросила темная голова с неразличимыми чертами.
– Человека ранили! Разбой! – отвечала Александра. – Сюда скорее! Сенька, терпи – сейчас помогут! – И она вбежала во двор.
Двор был пуст.
Она поняла – Нерецкий решил войти в дом через черный ход. Но если его увели – значит, должен быть какой-то выход в переулок, вероятно, за дровяным сараем. Пробираясь вдоль стены, Александра подобрала наощупь увесистое полено.
Ей некогда было рассуждать, кому и зачем понадобился Нерецкий. Она спешила на звук шагов, спотыкаясь, не разбирая дороги, готовая бить кого попало. Она вела рукой вдоль какой-то дощатой стены, и вдруг та кончилась, впереди было освещенное место. Александра выскочила и увидела в полусотне шагов от себя несколько человек, слившихся в темное бесформенное пятно. Среди из них был Нерецкий…
