– Нет ее. Ты вот что – ты там побудь, пока я не вернусь. Я заплачу. Дождись меня, ради бога. Я, может, к полуночи буду, а может, вовсе к рассвету. Что надобно – полотенца там, ну, я не знаю, – все бери. Ох, черт, я ж тряпье в окошко покидал…
– А твоя?
– Не придет, говорю. Делай, что надобно.
– Верно Андрей Федорович сказал! Сюда-то и следовало вести! – вмешалась мещанка. – Идем, матушка, идем. Там, поди, и котла с водой еще греть не поставили!
Поликсена опять закричала. Новиков кинулся к калитке и вдруг остановился – если бы он в таком виде побежал по улицам, непременно следом погнались бы десятские, связали и сдали в бешеный дом. Он поспешил обратно – хоть чулки натянуть и туфли обуть. Старые туфли стояли в кабинете, а вот чулки лежали в комоде, который был в спальне, а там женщины хлопотали над роженицей.
Моряк всегда найдет выход из положения. Новиков вошел в кабинет и достал из тайничка деньги. Потом он, взяв в сенях ту епанчу, которой укрывался частенько при ночной рыбалке, закутался и отправился в ближайшую лавку.
Там уже знали, как он вышвырнул из дому супругу.
– Твоя-то кричала – молодую девку завел, она к тебе с брюхом притащилась, – сказал приказчик, выдавая простые нитяные чулки и рубаху.
– Дура она. Дай-ка я тут у тебя и оденусь. Жаль, кафтана на мои телеса у тебя не найдется.
– Кафтана точно нет, а могу дать балахон, он чистый, потом вернешь.
– Белый, поди? – Новиков вовремя вспомнил, что предстоит ночная беготня. – Может, бурый есть? А лучше бы черный.
Вдруг приказчик расхохотался.
– На грех ты меня, сударик, навел! Ох, на грех!
– А что такое?
– Да у хозяина нашего какой-то женин дядька скончался, был дьяконом, оставил сундук с рухлядью. А там – подрясники старые, как раз твоей милости впору. Хозяйка хотела на тряпки пустить…
– Тащи сюда!
– Так подрясник надеть – благословение, чай, нужно?
– Один раз можно и без благословения.
Так и вышло, что в дом к Колокольцевым Новиков прибыл в почти маскарадном наряде. Считая себя великаном, он все дивился тому, что покойный был даже его выше, и только что не наступая на обтрепавшиеся полы.
– Собирайся, – сказал он Михайлову. – Лодочника я нанял, лодчонка ходкая. Сам он – на руле, гребцами – парнишки, его племянники.
– Ты кого это обобрал? – изумленно спросил Михайлов, глядя на величественную фигуру в подряснике.
– Ох, у меня сегодня такой денек… потом расскажу…
Новиков посмотрел на циферблат напольных часов.
– Она, может статься, уже и отмучалась…
– Кто?
Разумеется, первым делом Михайлов подумал о Настасье.
– Девица. Может, уже сыночка родила… Да что ты на меня вытаращился?! Идем! Как ты – тростью пользоваться выучился?
– С грехом пополам. Вытащи меня отсюда, трость-то стучит, как бы мое «ни то ни се» вдогонку не кинулось.
Но оказалось, что без Родьки не обойтись. Михайлова привезли в дом разутым, в обуви пока нужды не было. А отправляться на прогулку босиком, с бинтами на одной ноге, он не мог.
Родька, безумно довольный, что может помочь в загадочном деле, приволок откуда-то старые валяные сапоги с обрезанными голенищами. Это для Михайлова была сейчас самая подходящая обувка. Опираясь о мощное новиковское плечо, он без лишнего шума выбрался в сени. Там караулил Кир Федорович. За десять копеек он согласился молчать и даже перекрестил Михайлова с Новиковым.
– Скорее, скорее, – торопил Михайлов. Родька должен был идти за ними следом, да застрял, и появилась надежда, что удастся от него сбежать.
Но отчаянный гардемарин в чине «за мичмана» ухитрился выскочить из дома раньше старших по званию, да еще и стоял посреди улицы с пистолетом в руке. Откуда взялся пистолет – признаваться не желал, а только просил, чтобы ему как следует надели на плечи епанчу.
– Ладно, будь по-твоему, – сказал Михайлов. – Новиков, не спорь. Нам нужен человек, который будет стеречь на Адмиралтейской. Я буду в лодке, ты с Усовым – на Мещанской, а на Адмиралтейской кто Майкова при нужде перехватит?
– Я должен буду задержать его? – взволнованно спросил Родька. – Могу ли я в него стрелять?
– В самом крайнем случае, – позволил Михайлов, уверенный, что сумеет прежде побеседовать с Майковым и обойдется без стрельбы.
Новиков с некоторым трудом спустил Михайлова с Родькой в лодку. Довольно скоро добрались до условленного места, деревянного спуска к воде, и Новиков, взяв с собой парнишку-гребца, пошел на поиски Усова.
Ефимка Усов устал неимоверно, однако усталость была ему в радость – он знал, что занят важным делом, но пребывал в странном состоянии – уже на грани сна и яви. Хорошо, что Новиков знал, где его искать. Оставив наблюдать парнишку, Новиков повел Ефимку к лодке, и там Усов на радостях, что встретился с крестным, несколько очухался.
Он доложил, что люди, поставленные Майковым, исправно сменяют друг дружку, но тот, за кем они охотятся, еще не появлялся.
– А что, братцы? Коли мы все тут – не посмотреть ли, что хранится в квартире господина Нерецкого? – предложил Михайлов. Нас трое, вот еще дядя Ефрем четвертый…
