— Чем удивлён, мой царе, я не понимаю тебя? — невозмутимый воин утёр бороду и усы. Он вопросительно уставился на царя, не понимая вопроса. Гости дружно умолкли, в ожидании очередной «хохмы» Зиммелиха. Царь важно разгладил бороду и подкрутил усы. — Чем, чем Тертее, будто не понимаешь.
— Я не понимаю царе, — заёрзал Тертей и пожал плечами.
— Эх ты, мой воин… не догадался гутаришь, — усмехнулся Зиммелих и неожиданно громко сказал. — Своей женой-фракийкой. — Пожилой воин покраснел и опустил голову.
— То-то — снова усмехнулся царь, заметив смущение посла. — Перед отъездом ты говорил, что стар для этого… ха-ха, Тертее. Когда родится ребёнок — позовёшь своего царя, или? — хохот заглушил последние слова, а лицо Тертея приняло обычный хмурый вид, а потом разгладилось в улыбке… Накра снова удивилась. «Он снова, такой как раньше, мой муж».
— А ты, Хорсиле, — не стал дожидаться ответа Зиммелих — борода я вижу, у тебя растёт. Что ты скажешь? — Сын каменотёса недоумённо пожал плечами и растерянно заморгал. — О чем сказать, мой царе, — о бороде? — В кругу снова «грохнули» — Мой царе, мой царе — передразнил Хорсила Зиммелих. — Почему я узнаю последним то, что говорят все?
— Я не понимаю, о чём ты мой царе, подскажи.
— Ах, не понимаешь как и Тертей недопонимаешь… Напомню, ежли забывчивость у тебя мой посол. Мне сказал Арташ, что обыскались в городище сегодня утречком, но так и не смогли найти молодую амазонку. Интересно, — вон и Накра встревожилась: — Где сестра, где сестра? — тревожилась Накра, а я почём знаю, где Анта. Попала и всё тут. Хотел отряд посылать на поиски… Слава Папаю нашлись сколоты, кто видели её лошадь, привязанную у твоей кибитки, да привязанную в закутку, что и не заметно… ха-ха. Или скифские языки врут?
— Да мой царе. — покраснел и растерялся посол царя. — «Да» — это означает, врут, или же…о Папае, да мой посол оказывается, не умеет владеть своим лицом. — Хорсил наконец справился с собой и смог спокойно ответить. — Нет, не врут Зиммелихе, Анта расспрашивала меня о фатеях.
— Ха-ха-ха, ха-ха-ха, — взорвался Тертей. — о фатеях, говоришь. Нашу Анту заинтересовали фатеи, с чего бы гы-гы. А можт она тож мечтает заполучить бляшку посла! Ну, вы ребята даёте!
— Я…
— Ладно будет тебе, Зиммелихе — отозвалась Накра. — вогнали парня в краску.
— Не девица, чай — возразил, смеясь Зиммелих. — Сделаем следующее, мой посол: — Моя жена, сестра Анты не возражает, я — тоже. Осталось благословление твоего отца. Я уже отправил за ним посланника.
… Накра кивнула мужу и вдруг перехватила короткий и внимательный взгляд Крона. Где-то внутри похолодело: «неужели вещун догадывается. Но откуда он может знать? Тот, кто знал мою тайну, унёс её с собой в могилу. Нет, вряд ли он может догадаться». Она перевела взгляд на сестру и сделала вид, будто не замечает… С Антой всё понятно. Сестра потупилась и опустила голову, делая вид, что занята едой и ничего не слышит и никого не видит. Анта светилась счастьем; она покрылась румянцем и покраснела до кончиков ушей и корней волос. Ещё бы, — «сам царь благословил», а ведь этому царю когда-то её сестра Накра хотела снести голову. Царица снова посмотрела на вещуна и удивилась. Крон исчез тихо и незаметно. В этот момент её тронул за плечо слуга Крона и зашептал в ухо: — Царица, главный вещун по приказу царя просил тебя прийти в его шатёр. Я проведу тебя.
Накра вздрогнула от неожиданного приглашения. Зиммелих же не обратил внимания на сказанное, а может и специально — громче заговорил.
Гости не заметили ухода царицы, их внимание приковал рассказ Хорсила о Перисаде. Изредка захмелевшего посла поправлял Тертей… — Нет Хорсиле, сначала кобылица от страха понесла, другой хотел помочь, но не успел…и я…не успел, он сорвался в пропасть с лошадью. Ты не мог этого видеть никак. Мы были позади всех. Это запах «волосатых» виноват, лошадь испугалась и понесла. Мы ведь видели отпечатки их голых ступней, они почти вдвое длиннее наших, а большие пальцы короче наших. Они огромного роста, с красными глазами. «Волосатые» ненавидят людей и, завидев, убивают. — Зиммелих насупился. — А как тогда мой брат, ведь он не боялся?
— Не знаю Зиммелихе, фатеи говорят, к «ним» нельзя близко подходить. Мечи и копья бессильны против «волосатых».
