— Так сказал старейшина. Я ничего не прибавил. — ответил Тертей — Мы несколько дней разгребали камни и снег. Пришлось спуститься в пропасть, туда, где остановился обвал. Не смотря на предостережение старейшины — не входить в каменный шатёр, я залез внутрь и запалил огонь. Там было пусто, но в одном из углов, я нашёл сапожок и следы пребывания человека.
— Значит «Путник» жив? — с надеждой в голосе спросила Накра. Тертей покачал головой. — Вряд ли моя царица. Он не вернулся к фатеям, а без тёплой одежды далеко не уйдёшь.
— А обломанное лезвие ножа и акинака? — вмешался Зиммелих.
— Это и для меня загадка мой царе. Я думаю «скиф» погиб не под обвалом, а позже. Одному человеку оттуда не выбраться; кругом пропасти. Скорее всего, твой брат погиб карабкаясь вверх. Выше того места, в локтях двадцати, в расщелине скалы Хорсил заметил странный блеск. С помощью верёвок он вскарабкался и обнаружил сломанный конец лезвия ножа. Остриё мы вынуть не смогли. Вероятнее всего в том месте твой брат и сорвался в пропасть. — Тертей продолжал рассказ, а в это время к царю тихо подошёл главный вещун. Он незаметно переглянулся с Тертеем, а затем неожиданно для скифов сказал. — «Волосатый» разрывает сильного и здорового быка в мгновения. Ты, Тертее веришь вранью фатея? Я — нет.
— Кроне, — вмешался Хорсил — мы тоже не верим, но в глазах старейшины мы видели страх, когда он рассказывал.
Царь скифов поднял руку и все присутствующие умолкли. — Хорошо. Идите к своим близким и отдохните. В полдень к обеду я жду Тертея и Хорсила с подробным докладом о фатеях и вашем пребывании у царя Перисада… О ваших семьях я позаботился. Отдыхайте послы. Что ты хотел сказать ещё Тертее?
— Мой царе, прости, что скажу о другом. Это не касается нашей миссии; по дороге в городище один из волов споткнулся и сломал ногу.
— И что? — удивился Зиммелих.
— Пришлось зарезать, не пропадать же добру. Ещё мы подкололи большого вепря. Пусть твой повар распорядится с тушами.
— Хорошо, — усмехнулся царь — вы свободны. — Послы облегчённо выдохнули, не скрывая радости… Зиммелих, неожиданно для всех, спокойно принял плохую новость. Послы поспешно удалились, возбуждённо гомоня и радуясь предстоящей встрече с близкими, а к царю тем временем обратился Крон. — Мой царе, — сказал он, пристально всматриваясь в Зиммелиха, — а почему бы не отпраздновать возвращение послов. Народ твой будет рад празднику, тем более, что сегодня первый день весны. Каково твоё решение Зиммелихе? — Крон застыл в ожидании, а Накра тронула за плечо мужа и кивнула вещуну. Зиммелих с отсутствующим и безразличным ко всему взглядом ненадолго задумался. — Хорошо Кроне, пусть будет праздник. Распорядись. Пусть за стенами разожгут костёр и займутся всем необходимым… — и хотя голос царя отливал холодом металла и безразличием, Накра и вещун посветлели — «гроза» миновала.
Зиммелих заторопился в шатёр и скоро вернулся с горитом, полным стрел; в простой одежде и обыкновенном башлыке. Он приказал подать коня. Когда охранники, было, тронулись вслед, Накра остановила их. — Не нужно сколоты сопровождать, мой муж хочет побыть один. — Зиммелих благодарно взглянул на жену и пришпорил коня… Крон посмотрел на небо и обрадовано произнёс, поклонившись солнцу. — Слава Апи, всё становится на свои места. Не грусти царица. Жизнь продолжается.
— Продолжается — неслышно ответила Накра, — но без «скифа». Он внезапно появился в нашей жизни и внезапно ушёл, словно его и не существовало никогда. Мы никогда не узнаем, кто он.
— Он из другой ойкумены царица — загадочно ответил Крон — и у него большой путь недоступный всем нам — прозвучал странный ответ главного вещуна. Накра ничего не поняла, но переспрашивать не стала. Она обернулась, направляясь в сторону шатра с детьми и, вздрогнула, завидев вдову Атоная. Полоумная стояла рядом и, Накре показалось, — вдова осмысливает сказанное вещуном. Ни грусти не радости не выражало лицо несчастной. Беззаботная, казалось ко всему женщина, утаптывала голыми ногами снег. Накра поманила её. — Пойдём, тебе нужно обуться и одеться.
— Пойдём — согласилась та и без всякой связи заявила. — «Скиф» в другой ойкумене. Шатёр спустится с небес… — Вдова странно хихикнула и, не обращая внимания на Накру, повторила. — Шатёр спустится с небес… Мне холодно, пойдём к твоим детям. — Накре показалось странным не только выражение вдовы, но и поведение Крона. Вещун спрятал лицо, торопливо обернулся и спешно направился в сторону своей кибитке…
Снег искрился на солнце и слепил, заставляя щуриться. Городище скрылось из виду. У редкого леска царь остановил коня и спрыгнул. Не выбирая пути, направился наобум в глубину леса. За ним потянулся и верный своему хозяину, боевой конь…
Боль не проходила, а становилась непереносимой. Стучали и гупали в висках «молотки», будто кто-то невидимый молотил без остановки и с остервенением о наковальню.
