Пламя светильников колыхалось в такт убаюкивающей качке судна. Заостренная палочка выписывала кривые линии и «крючки». Двое слуг уснули, а третий, — темнокожий фиванец, перебарывая сон, смежив уставшие веки, наблюдал за своим господином. Служба — есть служба. Архон торопился, так показалось бы постороннему наблюдателю. Иногда старый грек улыбался и бормотал что-то под нос, а потом тихо насвистывал. Ближе к полуночи он распрямил занывшие члены и потянулся: — Пойду, подышу свежим воздухом на палубе — сказал он слуге, сворачивая свиток в трубочку, — а ты уложи всё, что я написал и отдыхай, пока время есть. Здесь опасаться некого, мой друг. — Высокий слуга утвердительно кивнул господину, но не удержался от вопроса. — Господин, что будем делать с теми подозрительными. Разреши мне убить их. Они следили за тобой много дней. Это не к добру.
— Нет Стокл. Их исчезновение возбудит подозрения во дворце Перисада, в Пантикапее. Я догадуюсь, кем они посланы. Не нужно ворошить змеиное гнездо. Наоборот, по прибытию в Пантикапей, ты сведёшь знакомство с верзилой — слугой боспорца и постараешься выведать у него намерения Магиры а теперь отдыхай — старик накинул поверх длинной рубахи тёплый плащ и вышел.
Небо было чисто: слёзы богов мерцали в ночном небе, завораживая глубиной и вселенной ширью душу Архона, а дорожка луны протянулась, казалось, к самому краю ойкумены… Мерный, ритмичный стук — взмах вёсел. Мерный ритмичный стук — взмах вёсел. Паруса убраны, вернее один — большой. Гребцы равномерно опускали вёсла в темноту моря. Иногда слышался негромкий окрик старшего вахтенного: «Не спать»…
Архон прошёлся вдоль судна к носовой части, немного поеживаясь и с наслаждением вбирая в лёгкие запахи водорослей и моря. Масляные редкие лампы освещали все четырнадцать лавок гребцов. Гребли не все. Половина, гребцов отдыхала, забывшись сном прямо на палубе, укрывшись накидками и тряпьём, а кто и на лавках гребцов. Один из спавших, молодой с черными, как смоль жёсткими волосами и худощавого сложения раб, привлёк внимание Архона. Парень, свернувшись калачиком, спокойно посапывал под звёздами. Старый грек набросил на парня, лежащий рядом кусок ткани, успев, однако заметить татуировку на оголённом бедре. Юноша перевернулся на другой бок, коротко посмотрев на грека и снова засопел. Архон не подал виду юноше, что его заинтересовала татуировка. Недолго постояв на носу, вернулся в свою каюту и неслышно прилёг. Сон не приходил. «Нужно вспомнить, где я видел подобный рисунок татуировки. Татуировку волка на правой ноге имеют только в племени…». С этой мыслью он и уснул, довольный собой, под скрип снастей и ритмичную работу гребцов.
Дельфины, словно дети, резвились за бортом. Иногда высоко подпрыгивали над водой и переворачиваясь, шумно плюхались в волны, обдавая гребцов солёными брызгами; выставляли на моряков любопытные мордочки и, обгоняя корабль, устремлялись вперёд по курсу «торговца». Гребцы с завистью наблюдали за играми «белобочек». — Привязать бы их к кораблю, тогда и паруса не нужны.
— Да, неплохо бы — вздохнул сосед гребца, — только врядли они потянут судно. Дельфины свободны, не как мы. — С ним согласился раб с татуировкой волка на бедре и добавил: — Улов неплохой у наших рыбаков. Как-то распорядится наш хозяин? Я не отказался бы от рыбы. — И вправду, на палубе уже стояло с полдюжины корзин с рыбой. Рыбаки заканчивали очищать сеть, когда на палубе появился Астарх. — Почему стоим, капитан? — сходу спросил хозяин, но догадался, завидев наполненные с верхом корзины. Выбрав пару мелких рыбёшек и, смеясь, швырнул дельфинам. Белобочки не заставили себя упрашивать и, проглотив рыб, снова открыли рты. — Ага, сейчас. Мало? Ишь чего захотели — расхохотался, довольный собой торговец. — Повар! — закричал он и удивился лёгкости в теле. Спина не отозвалась и не «прострелила», как вчера. — Слушаю господин. Что прикажешь? — возник перед ним повар.
— Разберись с рыбой. Приготовь моей команде, нам с Архоном — отдельно.
— Но, — возразил повар, — у нас мало дров, — кивнув в сторону гребцов.
— Я знаю, знаю. Пополним запас на берегу. Выполняй, да поживее. Чего кривишься? Зубы болят. Обратись к Архону… Да, кстати, где мой гость и спаситель?
— Я здесь, как твоя спина Астарх? — отозвался, сидящий у носа судна, старый грек. В ответ Астарх резво замахал руками. — Видишь. Хоть за весло садись. Ты волшебник Архон. Пока мы доберёмся до Пантикапея, не ты, а я буду должен тебе. Ты в зубах понимаешь?
— В чьих? — рассмеялся грек. Повар не растерялся и под общий смех команды, держась за челюсть, прошамкал. — В моих жубах, гошподин вращ.
— А ну, дай взгляну на твоё горе, повар. Что у тебя?
