– Хью, ты псих, совсем псих! – сказал Питер покорно, когда машина соглядатая с ревом умчалась. Хью тронулся с места. На пути к аэродрому они дважды останавливались, чтобы убедиться, что «хвост» на месте. К тому времени, как они выбрались из всех пробок, хвост покорно тащился сзади.
Сначала преследователь ожидал хитрых уловок; ждал, что от него попытаются избавиться. Но не происходило ничего, и он расслабился. Он должен был проследить, куда везут янки. И, конечно, он считал, что это легкий способ получить деньги. На самом деле, он даже начал напевать что-то под нос, после того как убедился, что не забыл взять с собой револьвер.
Затем дорога закончилась, и он нахмурился. Автомобиль преследуемых свернул на небольшой аэродром. Это был вариант, который не приходил ему на ум, и с проклятием он остановился у ворот. Что, черт возьми, он должен был делать теперь? Конечно, он не мог преследовать самолет. Тогда он сделал первое, что пришло ему в голову. Он оставил машину и пешком пошел на аэродром. Возможно, он мог узнать что-то от одного из механиков. Кто-то должен был знать, куда летит самолет.
Автомобиль Хью был припаркован прямо на летном поле, миллионера уже усадили в самолет. Драммонд говорил с пилотом, и шпик, полный рвения, обратился к первому попавшемуся механику.
– Вы можете сказать мне, куда летит тот самолет? – спросил он доверительно.
Возможно, упомянутому механику только что уронили большой гаечный ключ на пальцы ноги, и то, что он промычал, было трудно считать ответом. Это было скорее шедевром нецензурной словесности. Но шедевр сей был столь замысловат и многоэтажен, что Питер Даррелл оглянулся. И увидел механика, говорящего с соглядатаем… После чего он перекинулся парой слов с Драммондом…
Шпику потом было сложно восстановить в уме последовательность событий. Внезапно он обнаружил себя окруженным людьми – очень приветливыми и разговорчивыми. Ему потребовались целых пять минут, чтобы возвратиться к автомобилю, и к тому времени самолет уже был пятнышком в небе на западе. Даррелл встретил его возле машины, с выражением крайнего изумления на лице.
– Один промах я часто видал, – заметил Даррелл. – Два – иногда; три – редко; четыре – никогда. Четыре прокола – и все разом! Дорогой мой! Я положительно настаиваю на том, чтобы подвезти вас!
Он почувствовал, что его тащат к автомобилю Драммонда. Взглянув на свой автомобиль, шпик с изумлением обнаружил, что у него сняты колеса! Его рука нырнула в карман за револьвером – и не обнаружила его!
А человек, которого он считал дураком, рассмеялся. – Бедный маленький шпион даже не подозревал, что я еще и карманник, не так ли? Удобное небольшое оружие, мне этот пистолетик нравится. Все готово, Питер?
– Так точно! – раздался веселый голос сзади.
– Тогда дай ему затрещину.
Шпик увидел звезды, они были разноцветными и кружились в темноте перед глазами, которая сменила ясный день в тот миг, когда он получил удар по затылку. И наступила тьма. Только четыре часа спустя какой-то чернорабочий вытащил его из канавы и привел в чувство. Но его дальнейшая судьба не связана с сюжетом этого повествования…
– Мой дорогой друг, я же говорил вам, что мы доберемся! – сказал Хью Драммонд, разминая ноги. – То, что пришлось аварийно сесть в дикой местности, помяв вашу летучую колымагу, чтобы избежать паспортного контроля, абсолютно несущественно. Единственное повреждение – испачкали костюмчик Теда, но у всех лучших официантов на фартуке пятна. Они мажут его супом, чтобы показать, что все время заняты… Мой Бог! Вот один из них!
Французик маленького роста, в форме жандарма, мчался к ним, размахивая руками, преграждая им путь в сияющие недра «Ритца». Он протараторил что-то по-французски, обращаясь к Драммонду, который учтиво поклонился в ответ. Его знание французского языка было микроскопическим, но на такой пустяк его должно было хватить.
– Mais oui, Monsieur mon Colonel, vous comprenez que nôtre machine avait crashé dans un field des turnipes. Nous avons lost nôtre direction. Nous sommes hittés dans l’estomacs… Comme ci, comme ça… Vous comprenez, ce-pas, mon Colonel? [1]
Он повернулся к Джерри и прошипел:
– Закрой пасть, дурак; не смейся!
– Mais, messieurs, vous n’avez pas des passeports [2].
Маленький человечек, разрываясь между удовлетворением от своей удали и ужасом от такого чудовищного нарушения инструкций, размахивал руками, словно семафор.
– Vous comprenez; c’est defendu d’arriver en Paris sans des passeports [3].
– Parfaitement, mon Colonel, – продолжал Хью. – Mais vous comprenez que nous avons crashé dans un field des turnipes-non; des rognons… [4] Что, черт возьми, тут смешного, Джерри?!
– Oignons – это лук. А Rognons – почки, – приятель давился от смеха.
– Черт, разве это имеет значение? – отмахнулся Хью.
– Vous comprenez, mon Cоlonel, n’est-ce-pas? Vive la France! Nous avons crashé [5].
