Огонёк и виду не подал, что история Линкс про поезд – это и его история. В этом он был уверен. Нападение на поезд с мутантами, пожар, даже керосиновые лампы – совпадением это быть не могло. Тот мутант, который хотел тогда сдать его охранникам поезда, – это была Линкс. Та самая Линкс, которая… к которой и с которой… Да, он стал слишком сентиментальным и потерял нюх на людей.
А может, наоборот, он слишком недоверчив и во всём видит подвох? Он набросился на неё тогда без всяких объяснений, и она решила, что он какой-то борец с мутантами и хочет её уничтожить. У неё просто сработал защитный инстинкт в критический момент. А если он сработает и сейчас – и сработает против него? Противоречивые мысли одолевали его второй день, и уже Шенджи не выдержал и подошёл к нему.
– Приди в себя, – сказал ему Шенджи. – Ходишь, как будто тебе выстрелили в голову, потом склеили её по осколкам, но не до конца, и ты пытаешься понять, чего же у тебя там не хватает.
– Примерно так, – признался Огонёк.
– Это не дело, – пожал плечами Шенджи, вытряхнул на стол магазин и начал внимательно рассматривать каждый патрон.
Выигранный финальный раунд внёс огромные коррективы в жизнь маленькой команды. Кажется, теперь они были на хорошем счету у владельца Арены – их перевели из заплесневелой комнаты в нечто вроде общежития для всех команд, которые «имеют шансы». Шансы на что именно – Огонёк решил не уточнять. Это могли быть шансы как на попадание в высший дивизион бойцов, так и на похороны за счёт бойцовского фонда.
В комнатах, расположенных по длинному коридору, было чисто и аккуратно, вместо брошенных на пол матрасов стояли кровати, кондиционер гонял свежий воздух, из крана текла чистая питьевая вода. В конце концов, тут были туалет и душ, в которые можно было ходить, когда понадобится, а не когда выведут конвоиры.
Здесь была и столовая. Еду больше не просовывали через заслонку на двери. А в столовой были другие команды, с которыми можно было бы поболтать. «Можно было бы». На контакт почти никто не шёл: максимум, чего можно было от них добиться, – улыбка, взмах рукой, «Привет» – «Привет» – «Пушка – огонь!» – «Спасибо». Да надо сказать, и команда Огонька особо не рвалась обниматься с каждым встречным. Все прекрасно понимали, что дружеские отношения ничего не значат на Арене, скорее, наоборот – мешают. Тогда зачем заниматься тем, что не нужно и даже опасно?
– В общем и целом я тебя понимаю, – сказал Шенджи, начиная разбирать дробовик. – Мутанты могут быть обаятельными – это необходимо для выживания. И это часть их генетической программы. Человеческий мозг всё равно видит, что перед тобой мутант, – и он тревожится. Ты начинаешь испытывать к мутанту безотчётную неприязнь. Чтобы мутантов не распознали, в их генетическую программу вкатывают немного обаяния. Иногда происходят сбои – этого обаяния слишком много, оно не только нивелирует тревожность, которую ты ощущаешь, но и, наоборот, заставляет тебя испытывать к мутанту симпатию. Линкс вкололи слишком много симпатии, а это означает, что ты должен был очень сильно тревожиться при встрече с ней.
– Но она действительно опасна, – пожал плечами Огонёк. – Ты же видел её в деле.
– Видел. И могу сказать тебе вот что: ты заметил, что она не всегда использует свою силу на полную катушку? Да, тебя ослепляет пламя, которое вылетает прямо перед тобой, но я могу увидеть сквозь него. Иной раз она специально промахивается, иногда находится не там, где должна быть, и, наоборот, оказывается там, где быть не должна. Другим это не заметно, тут бы за собой уследить.
– А тебе-то зачем следить за собой? – рассмеялся Огонёк, пытаясь убедить самого себя в несерьёзности обвинений Линкс.
Шенджи внимательно посмотрел на него своими визорами.
– Я – часть мира, за которым надо следить в принципе. Я успеваю и тут, и там.
Он достал баллончик оружейной смазки, снял колпачок зубами – да так и оставил его в них. И, что-то насвистывая, начал полировать механизм дробовика. Огонёк понял, что разговор окончен.
– Ты ничего не заметила странного, – спросил он позже у Искры. – Ну, как сражается Линкс?
Та исподлобья взглянула на него и пожала плечами:
– Что именно? Вообще-то, я бы сказала, что она вся странная. Ах да, она ведь мутант.
– Ну, ты не видела, чтобы она… саботировала?
Искра посмотрела на него внимательнее.
– Не скажу, что она привлекает всё моё внимание во время боя… Но нет, я не видела. А что? У тебя какие-то подозрения?
– Да нет, нет… Ладно, забудь.
– Когда людям говорят «забудь», они уж точно этого никогда не забывают, – буркнула Искра.
– Слушай, – спросил Огонёк у Смога тем же вечером. – А скажи, ты никогда не думал, что Линкс сражается вполсилы?
– Думал, – ответил тот, жуя бутерброд. – Мне кажется, она просто не замечает, что может делать больше, чем делает. Или не хочет замечать. Если посмотреть на неё, то её мышцы развиты больше, чем она…
– Смог… Я спрашиваю тебя не о её мышцах. Тебе не кажется, что она саботирует бой?
– Она что, дура? – Смог подавился бутербродом. – Её же первую и грохнут.
