– Уймись, дурак! – Огонёк швырнул в него гранату, которая висела у него на поясе. Швырнул просто так, прекрасно зная, что та не сработает – они сто раз уже так делали. Швырнул, как швыряют в шутку горсть песка, щепку, что-то увесистое, что шлёпнет по колену или по руке, шлёпнет по-дружески. – Уймись, дурак.
Но случилось совершенно другое.
Взрыв сотряс камеру. Смог отскочил с диким воплем, вцепившись руками в лицо. Сквозь пальцы текла кровь и сочился дым.
– Она же не должна была взорваться, – растерянно повторял Огонёк, пока медики в зелёных халатах, окружённые охранниками, накладывали Смогу бинты на всё лицо. – Она не должна была взорваться, – оглядывался он, разводя руками.
Все стояли в шоке, оцепенело переводя взгляд со Смога на Огонька.
– Да вы же знаете, она не должна была взорваться!
Смог лишь шипел от боли сквозь стиснутые зубы.
В течение трёх суток после ранения он молчал. Всасывал через трубочку жидкий суп, который появился в их рационе специально для него – несмотря на то, что их пристанище выглядело паршиво, на еде их хозяева не жадничали, – и молчал.
Так же молча он сражался, закрыв бинты сварочной маской, которая теперь стала для него не просто защитой, а украшением.
– Я знаю, – было первое, что сказал он Огоньку, когда начал говорить. – Ты не виноват.
– Ну… – начал Огонёк.
– Зато мы знаем, что иногда они снимают блокировку. И будем за этим следить, – Смог говорил так, словно на самом деле с его лицом ничего не произошло. И поэтому Огонёк понял – раны остались у Смога не только на лице, но и в душе.
Линкс плохо спала – даже на новом матрасе. Вернее, она спала мало – меньше, чем другие. В общем-то, она и не помнила, когда она спала нормально – может быть, в прошлой жизни, задолго до того, как у неё стёрли воспоминания и внедрили звериные гены? А может быть, это тоже один из её навыков? Боец, которому не требуется много времени для восстановления, – ценная вещь. «Вещь»… Вот чем всё больше и чаще чувствовала себя Линкс. Вещь вообще может не спать. К этому и стремятся те, кто создаёт идеальных бойцов. Но Линкс всё-таки спала. Ей хватало двух-трёх часов, и за эти часы она успевала видеть сны.
Сны почти всегда были об одном и том же – она и Зелёный Ворон. Как только он появлялся во сне, Линкс изо всех сил напрягала свою волю: она хотела управлять сном, и это часто получалось. Она задавала Ворону вопросы. Иногда он отвечал. Иногда показывал.
Например, как вчера.
– Я о тебе слышала, – сказала Линкс, как только Ворон, как всегда, появился из-за спины, предупреждая о себе шумными взмахами крыльев.
– И что же? Надеюсь, ничего постыдного?
– Говорят, ты – нейросеть.
Ворон рассмеялся: кхар-кхар!
– Я просто очень умный. А этого никто не готов допустить.
– Да, мне так и сказали. Значит, ты – человек? Или мутант?
– Я такой же, как и ты.
– Нас таких только двое? Почему я никогда не вижу во сне никого, кроме тебя?
– Потому что я так хочу. И могу. Ещё я могу пригласить компанию. Посмотри вокруг.
Линкс оглянулась – она лежала на койке, а белое бескрайнее помещение, в которое она всегда попадала во сне, наполнилось рядами таких же коек. На них лежали люди, накрытые простынями. Они не шевелились, даже не дышали. Из-под простыней к полу свисали обрезанные трубки. Из трубок сочилось что-то жидкое – красное, жёлтое, зелёное – и капало на пол.
– Мы могли быть на их месте. Не шевелиться, не дышать и даже не видеть снов.
– Почему я ничего не помню?
– Потому что тебе не надо. Иначе ты сломаешься. Все ломаются, если начинают вспоминать о своей «нормальной» жизни. Жизни до Скайтек.
– Опять это слово!
– Ещё бы! Ты – пленница Скайтек. Но не её творение. Они слишком бездарные и косорукие и не смогли сохранить то, что украли. Все образцы погибли. Кроме нас двоих. Поэтому ты так нужна Скайтек.
– Они же хотели меня убить! И даже того, кому они меня заказали.
– Это логично: уничтожить то, чем не можешь управлять. Но не бойся. У меня всё под контролем.
– А мне какая разница, кто мной управляет – ты или Скайтек?
– Я же не хочу тебя убить.
– И я должна в это поверить?
– Я много раз пытался бежать из Скайтек. И только когда мне удалось уговорить на побег тебя – у нас всё получилось. Ты нужна мне. Живой. Но ты ещё не готова. Считай, что Арена – это твоя школа…
– …убийств?
– …возрождения. Как-то так. Скайтек уже ищет тебя снова. Они хоть и дураки, но поняли, что убили не тех. На Арене ты в безопасности.
– Как ты… меня находишь?
– Это не я. Это и правда нейросеть, но это – не я, а то, что нас связывает. Твои сны – это сеансы связи. Виртуальная среда, дополненная реальность. Ты подключаешься к ней, когда засыпаешь. А я – когда захочу. Меня таким сделали. А тебя сделали немного по-другому, и, признаться, мне очень не хватает таких опций. Но я всегда рядом.
Ворон взмахнул крыльями и исчез. Линкс проснулась.
– Крепко же ты спишь, – произнёс рядом с ней голос.
Линкс дёрнулась и уставилась на Огонька, сидевшего рядом с ней на корточках.
– И это уже не первый раз, когда ты спишь и не замечаешь, кто рядом с тобой, – сказал он.
