Мне было жалко Илью. Тем сильней я злился на Петю, который неосторожным словом заронил в человеке надежду.
После визита в деревню, когда Петя изловчился «выключить» ночную стройку, он стал частым гостем в наших местах. Блаженство полукилометровой близости к Ирине заставило его раздобыть у Пажкова некое поручение, требовавшее регулярных визитов на территорию комплекса.
– Ну ты ведь помнишь! Щёлкнул меня, как семечко! – рассказывал Петя, делясь со мной своим успехом. – Кто, говорит, у тебя там, что ты так о тишине заботишься? Нимфа лесная или, может, дачница? И, представляешь, сам говорит: мол, хорошо, пойдём тебе навстречу. Всё равно кто-то это должен делать. Почему бы и не ты?
На мои расспросы о сути его нынешней миссии Петя ответил туманно: «Да в общем-то никакой сути и нет! Адъютант при штабе Кутузова!» Я нашёл сравнение неудачным, однако не стал докапываться. В любом случае, меня радовало, что теперь не менее двух раз в неделю нам был гарантирован Дружеский перекур возле пажковского монстра, который, кстати сказать, вырос необычайно и готовился вступить в зрелую пору.
Петя приезжал раненько и, припарковавшись у комплекса, сигналил, как сумасшедший. Я пригрозил свернуть ему руль, если он не прекратит будить по утрам округу. Петя принял мои угрозы с улыбкой.
– Да ладно тебе! – сказал он. – Мне ведь надо, чтоб она знала – я здесь!
В саму деревню Петя не ломился, сознавая, что психологически хрупкое существо, каким является его Дульсинея, нужно приручать постепенно. Для начала ей будет достаточно просто видеть с холма его автомобиль и понимать, что о ней думают.
При всём раздражении, которое вызывала во мне Петина настырность, я уже начал волноваться: доиграется ведь, дурачок, до сердечной раны, если только не перестанет гусарить!
– Ты, Петь, рискуешь! – выговаривал я ему в один из наших перекуров у ворот комплекса. – Мало у тебя шансов. Она нормальный человек и семью свою не кинет.
– Шансов много, когда тебе нужна дура, а я претендую на Божье царство! – возразил Петя.
– Какое ж это Божье царство, если она мужа предаст?
– В том-то и дело, – проговорил он с благоговением. – Не предаст ни за что! В этом-то вся и соль.
– Ну а ты тогда чего здесь забыл? Отошьёт – распсихуешься. Примет – и того хуже, значит, нет никакого Царства!
– Ну а как ты, брат, хотел? – улыбнулся Петя с грустью. – Мы же русские люди! Или голову, или коня!
