Если высунуться из окна Лизкиной комнаты, можно увидеть левее комплекса часовню, а точнее – то рассыпчато-пряничное, что от неё осталось. Эти жалобные развалины, похожие на забытый в веках кулич из песка, Илья написал карандашом и акварелью уже раз сто. Впору было издавать альбом «Николаевская часовня во всякую погоду и время суток». Немудрено, что оброненные Петей слова о возможности расписать её произвели впечатление на моего плотника.
– Петя прав, конечно. Ну что акварельки? Они как осенние листья, – растерянно объяснял мне Илья. – А фреска – это способ передать другим поколениям свое знание о духовном мире. У меня-то его нет, конечно, но зато я бы мог написать о вечной жизни наших Горенок или вот Старой Весны. Про всех нас и про тех, кто раньше здесь жил, давно. И день вокруг душистый, птицы, звери… Конечно, это будет уже и не фреска, а просто стенопись – часовня тут ни при чём…
Я не очень понимал его мысли, но всё же заехал в книжный и набрал крупноформатной бумаги разных сортов – акварельной, чертёжной, заодно и папку картона.
– Держи, – сказал я, вручая покупки Илье. – Может, пригодится.
Он бегом – словно кто-нибудь мог догнать и отнять – унёс подарки в избушку, и до некоторых пор их судьба оставалась мне неизвестна.
Может, Илья и забыл бы со временем свои мечтания о «фреске», если бы не исключительные обстоятельства, сложившиеся в окрестностях Старой Весны. Весть о них принёс нам напарник Ильи Серго, ночевавший в Отраднове и знавший от своих товарищей по монастырскому хозяйству все свежие новости.
Он пришёл дождливым утром – мы с Ильёй завтракали на моей будущей кухне – и, топчась на пороге, сообщил: в монастырь приехала бригада. Будут чинить храм, затем расписывать, а ещё, говорят, обошьют гранитом, потому как нашёлся спонсор.
– Гранитом! Да что они, сдурели?! – воскликнул Илья, со звоном отставив чашку.
– Не знаю, – сказал Серго. – Но работы всякой будет завались. Вот я и подумал: может, тебе, Илюх, на художественную часть напроситься? Это не сейчас ещё, попозднее. Успеем достроить. А то навезут незнамо кого, девочку поставят на лесенку – она и мажет кисточкой. Церковное там чего-то закончила, диплом у неё. Я уж этого насмотрелся. Зимний придел весь так вот измалевали. Там сейчас бригадир ихний, – прибавил он. – Ты сходил бы, узнал.
– Сходим? – порывом обернулся ко мне Илья.
