– Ну вот, любуйся! – сказал он, когда по огрубевшей луговой траве мы дошли до часовни.
Я не был здесь со времён Лёниной лекции. Не то чтобы она сильно изменилась, но кое-где появились вкрапления свежей кладки. Дыра на входе уменьшилась вдвое и стала походить на дверной проём. Главное же, была выровнена одна стенка. Войдя под купол, Петя остановился напротив и довольно долго смотрел на серую, в комочках раствора, поверхность.
– Я чего тебя звал-то! – очнулся он, наглядевшись. – Два дня Ирине не могу дозвониться. Ты не в курсе, что там у них? Семейные разборки?
– У них пёс в обморок упал. Она решила, что это ей наказание за ваши беседы, – объяснил я.
– Вот оно что! – кивнул Петя и подошёл к проёму. Низкое солнце ударило ему в лицо. – Ну с этим мы разберёмся. Я-то думал, там чего похуже, режиссёр взбесился! Нет, ну пса-то жалко, конечно, пёс у них хороший…
– Петь, а ты бы не взбесился? На месте режиссёра? – сказал я, выходя за ним на осыпавшееся крыльцо.
– Да ладно, не наезжай! – улыбнулся Петя. – Я о нём, между прочим, тоже подумал. Надо бы ему помочь!
– Что значит – помочь?
– Ну, скажем, посодействовать его карьере. Чтобы он не сильно-то о жене плакал. Которую, кстати, сам же и разменял на свой паршивый театр!
Я спрыгнул в траву и протоптанной стёжкой двинулся обратно к воротам комплекса, где остались наши машины.
– Да погоди ты обижаться! – окликнул Петя. – Это всё, брат, только присказка! А у меня для тебя ещё и сказка!
Я замедлил ход и, остановившись через пару шагов, обернулся:
– Ну, я слушаю. Только поживей.
– Не гони лошадей! – закуривая, улыбнулся Петя и не спеша подошёл. – Сначала скажи: есть у тебя предположения, как я провёл вчерашний вечер?
Он глядел на меня с торжеством, выдувая в сторону перисто-кучевой дымок. Я понятия не имел, что ещё он мог придумать.
– Ладно, – сжалился он. – Не будем тебя мучить, – и, перегнав сигарету из одного угла рта в другой, прищурился на закатном солнышке. – Вчера вечером я пил с вашим Кириллом водку, причём у него в гостях!
Пауза, как и планировал Петя, вышла внушительная.
– Он не пьёт, – вымолвил я наконец.
– Как это не пьёт? Ты чего, он же доктор! Это, может, с тобой не пьёт, а со мной попробовал бы отказаться! – улыбнулся Петя, и мы неспешно пошли через луг к стоянке. – Значит, слушай! – начал он. – Живёт он так: снимает квартирёнку в старой девятиэтажке. Дома не сказать что бардак, но и не порядок – у него две собаки настоящие, дворняги. Одна старая, болеет, совсем плохая. И он под это дело очень уязвим. Вот, говорит, видишь, чего творится! Ну у меня, ты знаешь, тоже на собак нервы не железные – потому, может, и вышел у нас разговор. Не пойму я вообще, как он с такой головой людей лечит? Конечно, окулист – не хирург, но всё равно.
В общем, когда клиент дозрел, я ему напрямик: мол, почему у вас Лизка с отцом не может нормально общаться? Даже на дачу в каникулы её не пускаете! Что, ему, отцу то есть, с пулемётом надо дочь отбивать? Он моментально понял – да, говорит, всё сделаю. Я, говорит, этот вопрос непростительно упустил! – и Петя просиял, гордый плодами своей миссии. – Ну дальше я уже не стал давить. Поглядим, что будет. От тебя тут требуется одно. Какая бы ни последовала реакция, веди себя дружелюбно и адекватно.
Около двенадцати, когда я уже лёг, мне позвонила Лиза. Она звонила с мобильного и говорила очень тихо, возможно, что и спрятавшись под одеялом.
– Папочка! Меня, может, отпустят к тебе в гости! – возбуждённо прошептала она. – Ты, главное, ни на кого не ругайся, а то всё испортишь! Ты там приготовь мне кровать, и всё чтобы было чисто. И приготовь ещё место бабушке – может, я с бабушкой приеду! Если тебе никто не позвонит, ты завтра сам маме позвони и спроси – ну как, ты Лизку-то ко мне отпускаешь, а то я её очень жду! И ничего не возражай. Просто молчи, как будто на всё согласен.
Закончив инструктаж, Лиза отключилась.
Я встал с постели и оглядел свой сарай. Жёлтая лампа, окружённая абажуром из дюжины мотыльков, особенно меня поразила. За целый год я не удосужился привинтить плафон. Но даже и без плафона бытовка казалась мне куда более подходящим местом для встречи Лизы, чем большой недостроенный дом.
